Книга Чёрный ратник 5, страница 42 – Макс Гато

— А если они захотят узнать про объект больше, чем я физически могу рассказать? — спросил Зарецкий.

— Тогда объясни про Обет, — спокойно произнес я. — Честно, коротко и без оправданий. Борислав умный человек, он поймёт разницу между «не хочу говорить» и «не могу говорить».

Зарецкий молча кивнул, обдумывая мои слова.

— И ещё одно, — добавил я тише, когда мы проходили мимо двух ратников у лестницы. — Ни слова о моей ауре. Ни о цвете, ни о типе, вообще ничего, что может навести на вопросы. Для всех в этом зале ты работаешь на ратника ранга Волк с тёмно-серой аурой. Это всё, что им нужно знать.

— Я понимаю, — тихо отозвался Зарецкий.

Зал совета был на втором этаже. Нас окружали каменные стены и окна-бойницы под самым потолком. Несмотря на раннее время, в цитадели горели лампы. Нас проверили и пропустили в большой зал через широкую арку дверей.

Нас встретил длинный стол, заваленный картами в три слоя, и вокруг него человек двадцать с лишним. Командиры отрядов и подразделений, не только Волки и Медведи, но и имперцы. У одних были шрамы на лицах, у других мозоли на ладонях толщиной с подошву. Люди тёртые и негромкие.

Борислав стоял у дальнего конца стола. Двуручный меч торчал из-за спины, плечи шире любого в зале. Его аура Медведя давила даже без аурного зрения и люди вокруг невольно стояли дальше, чем нужно.

Справа от него сидел Георгий. Я не видел его с получения задания, и он изменился. Нет, не постарел, скорее осел. Сидел, навалившись локтями на стол, подавшись вперёд. После осады Ярмута он держал спину прямо и подбородок вверх. Сейчас больше слушал. Шрам на предплечье от сабли Булатова виднелся из-под рукава, бледный, длинный, и прятать его Георгий даже не пытался.

Среди командиров сидел и Савелий.

Мы с Зарецким заняли место у стены. На нас посмотрели, кто с интересом, кто вскользь. Борислав кивнул и повернулся к столу.

— Начнём, — сказал он, и зал стих.

Вступлений не было, только текущая расстановка сил. Булатов и его лучшая конница, Глинский с вольными ратниками, голодными и злыми, обкатанными в десятках рейдов. Пехота, сидящая на перевалах и в полосе между Уралом и Ярмутом.

— На Красном броду мы получили по зубам, — Борислав не стал смягчать ущерб от поражения. — Булатов зашёл с фланга, смял ратников и прорвал центр. Мы потеряли позицию и треть людей. Повторения не будет.

Его палец лёг на большую карту и бумага засветилась.

— Вот здесь, Тёмная Поляна, — Он провёл ногтем по линии холмов. — Мы займём позиции здесь. Пехота наверху, стрелки впереди, маги за ними. Конницу прячем за склоном, пока не понадобится.

Палец сдвинулся.

— Левый фланг с рекой и лесом сделает так, что даже Булатов на коне не пролезет… разве что на лодке.

Кто-то в зале хмыкнул.

— Правый фланг, — палец остановился, и Борислав посмотрел на меня. — Открытое поле. Именно сюда Булатов попрёт в обход, если у него хватит ума не бить в лоб. А у него хватит. Мне нужен тут подвижный резерв, который закроет дыру, если она появится, и остановит всё, что пойдёт не по плану. Здесь будут небольшие подвижные отряды ратников.

По глазам Борислава я понял свою роль. Самое пекло.

Борислав тем временем повернулся к Георгию.

— Общий резерв за цесаревичем. Та же задача, что на Красном броду, но людей вдвое больше.