Книга Чёрный ратник 5, страница 40 – Макс Гато

Я взял послание с орденской печатью, вскрыл и развернул его. Размашистым почерком был выведен вызов на сбор командиров. Я немного удивился, что был включен, но в целом ничего необычного. И только внизу, другим почерком, мельче и аккуратнее, была приписка: «Приведи своего мага. Будут вопросы.»

Значит, их интересует Зарецкий. Если его начнут допрашивать командиры, которые не знают об Обете, он либо скажет слишком мало и вызовет подозрения, либо попытается сказать слишком много и Обет его остановит, что вызовет ещё больше подозрений.

Ярослава уже медленно одевалась. Она натянула штаны, поправила перевязку на запястье и посмотрела мне в глаза.

— Плохие новости? — спросила она.

Я сложил послание и убрал его в карман.

— Пойдет, — ответил я.

Передышка заканчивалась. Но это было завтра.

Ярослава потянулась за рубахой, лежавшей на полу. Я перехватил её руку и взял со стула ремень. Её ремень, кожаный, с потёртой пряжкой.

Зелёные глаза блеснули и дыхание рыжей участилось.

— Что-то ты слишком много позволяешь себе, — тихо сказал я, — в последнее время.

Губы Ярославы расплылись в медленной улыбке. Одеваться она сразу же передумала. Я подхватил девушку и бросил на кровать, которая тут же жалобно заскрипела. И продолжала скрипеть до поздней ночи.

Утро наступило слишком быстро.

Я открыл глаза и увидел серый свет в окне, потолочные балки над головой и рыжие волосы на соседней подушке. Ярослава уже не спала. Она сидела на краю кровати, спиной ко мне, и перевязывала запястье кожаной полосой. Её движения были привычными и выверенными.

Она обернулась и встретила мой взгляд, не произнеся ни слова о прошедшей ночи. Только когда мы собирались, следы на бедрах Ярославы напоминали о вчерашнем наказании. Я оставил рыжую завтракать внизу, хотя для остального отряда, похоже, утро было слишком ранним. Сам же направился наружу.

На улице я чуть не попал под колеса.

Обозник гнал гружёную телегу по мостовой, не глядя по сторонам, и матерился на свою худую кобылу. За ним ехала целая колонна, телега за телегой, гружёные мешками и ящиками, и каждая катилась так, будто опаздывала на похороны. Неделю назад обозы ходили по одной, от лавки к складу. Сейчас их гоняли строем, и на перекрёстке у южных казарм четверо ратников стояли и разводили потоки руками, как пастухи, загоняющие стадо.

Я обогнул колонну и вышел к восточному кварталу. Там стояли свежие шатры с незнакомыми знамёнами — кто-то из центральных провинций, судя по гербам. Доспехи на ратниках тут и впрямь блестели. Ни скола, ни царапины. Громов бы посмеялся.

Уже у ворот цитадели я заметил знакомое лицо. Ворона с собрания выделившихся на Испытаниях. Он, насколько я помнил, в основном работал в северном гарнизоне. Крепкий, невысокий мужик, который щурился даже в пасмурную погоду. Он привалился к стене и грыз яблоко. Как же его там звали?

— Елисей, — кое-как вспомнил я.

— О, Тим, — Елисей оторвался от яблока. — Живой? А говорили, ты за горы полез и там сгинул.

— Не сгинул, — усмехнулся я. — А кто говорил хоть?

— Да кто-то из штабных ляпнул, — беззаботно отмахнулся Елисей, — что группу на восток отправляли и связь потеряли. Я подумал, ну, мало ли, бывает. Рад, что ошибся. Ну и как там, за горами?

— Жарко, — отозвался я. — Вернулись кое-как.