Книга Чёрный ратник 5, страница 108 – Макс Гато

Подниматься вверх здесь было бы легче, можно было бы толкаться от камней. Мана густела с каждым метром, она уже не просто ощущалась, а давила на череп. Мне приходилось продираться через неё, и даже чёрная аура не помогала полностью, хотя и поглощала ману маленькими порциями. И каждая была горькой и тёмной.

Наконец проход расширился, и я оказался на твёрдой земле в небольшом круглом зале. Потолок можно было достать рукой, если подпрыгнуть. Стены были гладкими, и по ним стекала влага. Я сделал шаг вперёд, под ногами захрустел мокрый песок и мелкие камни.

Вот только я тут же замер. В центре, на ровной площадке, находился каменный постамент. Мана вокруг него дрожала, а воздух подрагивал. Я чувствовал силу. Знакомую и родную силу Темниковых. Вот только она была изуродована, изменена до неузнаваемости. Украдена, разбита на осколки и скормлена Кошмарам. Она просочилась здесь везде. В камень, в землю, в воздух, и копилась, ни к чему не привязанная. Бесхозная сила мёртвого рода. Вот только теперь род не был мёртв. Я стоял здесь, живой, последний Темников.

Я медленно зашагал к камню. Мана сопротивлялась, но я продавливался сквозь неё. Когда я подошёл ближе, то положил ладони на поверхность. Пальцы коснулись мокрого мха, и по коже пробежал холодок. Камень загудел, и неожиданно на меня пахнуло теплом. Оно шло рваными волнами, как будто сила была заперта без возможности вырваться наружу и она билась о стены своей могилы.

На этом месте можно было бы поставить алтарь. Силы хватало, вот только здесь жили воспоминания того, что Ковен сделал с моим родом, и возрождать род здесь, на таком фундаменте, я не собирался. Мне нужно было другое. Артефакт, с которого можно будет воссоздать алтарь в другом месте, достойном моего рода.

Я закрыл глаза и крепче надавил на камень. Чёрная аура хлынула наружу, растеклась по поверхности, потянулась к стенам и начала тянуть ману к себе. Я использовал Поглощение. Грязная, тёмная, горькая мана сопротивлялась, не хотела уходить, но я тянул всё сильнее и сильнее. Аура переламывала её, выжигала примеси ковенских экспериментов, и очищенный остаток шёл обратно в камень.

Под моими руками постамент начал меняться. По краям потемнел, мох отслоился и посыпался вниз мелкой крошкой, трещины на поверхности начали затягиваться. Я же закручивал ману, формировал её своей собственной волей и собирал в одном-единственном месте, прямо на камне.

Перед моими глазами появилась маленькая точка. Искорка, одна из тех, что я смог пробудить благодаря алтарю в поместье Захаровых. Вот только сила здесь была намного больше, поэтому я перерабатывал и вливал ману вокруг. По моим рукам поползли чёрные прожилки, искра уплотнялась и росла и формировалась во что-то тёплое и живое.

В висках бешено колотился пульс, а во рту пересохло. Я чувствовал жар собственного тела и металлический привкус во рту, но продолжал поглощение. Маны здесь было много, слишком много, и очистка поглощала всё больше и больше сил.

Искра разрослась, стала плотнее и тяжелее. Волны жара под моими ладонями выровнялись, стали медленными и упорядоченными. Не знаю, сколько прошло времени, но процесс замедлился, давление на череп ослабло, и внешняя мана начала заканчиваться. Воздух вокруг стал чище, и я впервые смог вдохнуть полной грудью.