Книга Обнуление, страница 19 – Александр Изотов

— Драный ноль, ты чего сидишь⁈ Помогай давай! — и лекарь, ухватив Гандо за ноги, упёрся и, кряхтя, потащил к себе в каморку.

Я даже с места не сдвинулся. Ты сдурел, зверь⁈ Я встать не могу, какое там тащить?

— Ты чего устроил тут, ноль? — в каморке послышался грохот, это Рудо пытался расставить мебель.

Перестановку, что! Совсем плохое кун-фу там было… ну, то есть, фэн-шуй. Да и вообще, чего я должен оправдываться? Зверь нулю не товарищ!

Вот лекарь появился в коридоре, бешено осматриваясь. Схватил дубинку, всё же выпавшую из бедной головы надсмотрщика и метнул себе в каморку. Махнул направо и налево, разбрасывая какую-то пыль, и я с изумлением узнал оранжевое сияние. Пыль, которая ускоряет исчезновение тел!

Она, кстати, точно так же испаряла и кровь, которая натекла из Гандо целой лужей. Интересно, откуда она у этого лекаря?

— Драный ты, драный ноль… — в панике суетился Рудо, — Да что ж мне так не везёт-то!

Я охнул, когда меня схватили за капюшон и буквально втащили следом в каморку. Рудо бросил меня на пол и, в последний раз выглянув наружу, тут же прикрыл дверь. В закрывшуюся щель успели влететь чьи-то голоса…

Лекарь застыл у двери, тяжело дыша. Я привстал, кое-как откинувшись локтем на топчан, поставленный на место, и смотрел, как тело Гандо чернеет в углу, под перекосившимся столом. Вот вилка утонула в тлеющем глазе, словно в невесомом пепле, оставшемся от углей… Вот звякнул о камни кинжал.

Я наивным не был, поэтому тут же пополз вперёд, чтобы погрузить руку прямо в рассыпающееся пеплом тело и взять рукоять. Кожа тут же загорелась огнём от прикосновения с углями и магическим порошком, и я, шипя от боли, стал тут же отряхивать.

— Ушли, — сказал Рудо, прижимаясь лбом к двери, — Седой Кролик, благодарю тебя… Они ушли… Твари!

Он, стиснув кулаки, повернулся. С лёгким недоумением глянул на меня, сидящего с кинжалом примерно в том же месте, где он меня приковал. Потом глянул на кучу пепла, оставшуюся от Гандо… От этой кучи тоже надо было избавляться.

Лекарь задумчиво почесал выбритый подбородок. Эх, мне бы тоже бритву и горячую ванну, всё ужасно чешется.

Зверь поднял табуретку и уселся на неё.

— Ты спас мне жизнь, ноль, — прикусив губу и кивая самому себе, сказал Рудо, — Взял да спас…

— Для тебя это имеет какое-то значение? — презрительно спросил я, стискивая рукоять кинжала, — А то сейчас ляпнешь, что Небом и так завещано нулям зверей защищать…

— Но нули и так должны… А, что? — лекарь поперхнулся, — А что, не должны защищать?

— От кого? От зверей, наплевавших на законы Неба? От таких же. Как ты?

— Дерзкий, — Рудо явно злился, едва сдерживаясь.

Это напомнило мне Хильду в самом начале. Когда одно моё резкое слово — и я сгибался от удара в живот. Эх, помню, как она меня в стену сарая впечатала, которую потом же и чинить заставила.

Да уж, в сравнении с Хильдой этот зверь был слабаком.

— Ну так что, будешь отдавать долг перед Небом? — сказал я, вырвав Рудо из размышлений.

— Ты… да какого хрена⁈ — лекарь вскочил. Сделал шаг ко мне, но покосился на кучку пепла в стороне и приложил два пальца ко лбу.

Снова сев, он задумчиво вытаращился на меня. Потом сказал:

— Ноль, да никакой зверь в здравом уме тебе свободы не даст… Не знаю, из каких ты земель выбрался, и какие там у вас законы, но даже поединок от тебя ни один зверь не примет. Убьёт — и будет прав!