Книга Видок 1-5, страница 414 – Григорий Шаргородский

Хороша работа стеклодува — графин, угодивший в лоб бретера донышком, так и не разбился, а вот цель на некоторое время выпала из расклада.

Молодой бретер настолько удивился подобному ходу событий, что обнажил свою шпагу.

Это он зря — теперь разбираться с последствиями мне будет намного легче.

— Стол! — крикнул я, и, как обычно, Евсей понял все с полуслова.

На это действие его здоровья хватит с лихвой, тем более что ворочать тяжелый стол мы взялись на пару.

Гастрономическое великолепие самым возмутительным образом съехало на пол, зато столешница, встав вертикально, превратилась одновременно в щит и таран.

Да уж, недооценил я парня.

За мгновение до того, как мы врезались в вооруженного бретера, он сумел ткнуть меня шпагой в голень.

— Ах ты, скотина! — завопил я.

Когда столешница сбила бретера, накрыв его, я заполз сверху и ударил по торчащей наружу голове.

Затем двинул второй раз, но третий удар сдержал — бретер уже был в отключке, а излишнее зверство впоследствии может выйти мне боком.

— Лежать! — послышался за спиной крик Евсея.

Когда обернулся, я видел, что казак все же разбил основательное творение стеклодува об голову поднимающегося на четвереньки усача.

Совершив еще один поворот головы, я уставился на кабатчика:

— Что застыл, мерзавец? Высвистывай околоточного.

Кто бы сомневался, что у кабатчика найдется свисток, которым он воспользовался, едва выскочив из дверей заведения.

Околоточный в компании здоровенного городового прибыл буквально через минуту, и это тоже настораживало.

— Что здесь происходит?! — грозно взревел еще один носитель пышных усов, но теперь в полицейской форме.

К этому времени мы с Евсеем успели оправить свою одежду и даже прицепить обратно на пояса оружие — он шашку, а я нелюбимую саблю. Осмотр раны на ноге показал, что это небольшая царапина, которую достаточно было смочить водкой. А ведь могло быть намного хуже, и понимание этого не добавляло мне хорошего настроения.

— Форменное безобразие здесь происходит! — заорал я, изображая вздорного дворянчика в подпитии. — Мы здесь тихо сидим и обмываем награды, а тут явились два каких-то быдлана и давай нас оскорблять.

С этими словами я ткнул свой орден под нос околоточного, и блеск золотой каймы на кресте отразился в его глазах нешуточным страхом. Околоточный мгновенно побледнел до позеленения кожи лица.

Да он у нас в этом деле замазан по самые уши, сволота такая! А может, кабатчик использовал его втемную? Похоже на правду, учитывая свирепый взгляд околоточного в сторону распорядителя заведения.

— Но это же дворяне, — попытался ухватиться за соломинку околоточный с тем же успехом, как и утопающий.

— Да? — сыграл я удивление. — Они не представились.

Еще бы. Я сделал все, чтобы бретеры не успели этого сделать.

Кроме простого и унизительного отказа от дуэли имперская власть в данном вопросе проявляла маниакальную тягу к формальностям. Так что любое отступление от дуэльного кодекса каралось по всей строгости закона. На этом и строился мой расчет.

Околоточный оказался не так уж туп. Он посмотрел на кабатчика, который с недовольным видом кивнул, подтверждая мои слова.

Тоже не дурак, потому что понимал: в деле дворян, получивших знаки отличия из рук императора, может всплыть и судебный видок с магическим детектором лжи. К тому же от полицейского не укрылся обнаженный клинок молодого бретера и наше оружие, явно не покидавшее ножны.