Книга Видок 1-5, страница 416 – Григорий Шаргородский

Неприятно, но пришлось подчиниться. Похоже, я засиделся в гостях. Пора и честь знать. Тем более что мавр сделал свое дело, мавр может удалиться в милый его дикому сердцу Топинск.

Даша все же прислала горничную, которая обработала мне раны, и после этого сон окончательно сморил меня. В голову лишь непрошеной гостьей вернулась эгоистичная мысль о том, что после всех этих приключений я лишился поддержки такого сильного бойца, как Евсей. В будущем это может иметь самые печальные последствия, и стоило бы подумать о собственном усилении.

Если честно, меня уже утомили все эти подготовки к визитам, раутам и приемам. Я в полной мере осознал, что чувствует свадебный конь, у которого голова в цветах, а противоположная часть туловища в мыле. Попытку обрядить меня в очередной шедевр столичных мастеров я пресек в зародыше и на прием к князю Романову решил отправиться в запасном полицейском мундире от омских мастеров, который теперь украшал крест ордена Архистратига Михаила третьей степени.

Князь — старый вояка, и такой внешний вид гостя не должен оскорбить его взор.

Мне кажется или Даша суетится даже больше, чем перед церемонией награждения?

— Не забывай, что князь хочет отблагодарить тебя как единственно сумевшего отомстить за смерть сына. Только не вздумай опять ляпнуть, что хочешь денег за свои подвиги.

— Это когда я такое говорил?

— Ну как же. Тебе ведь чести и наград не надо, а денег подавай.

— Это пословица такая, — постарался я оправдаться, но Даша была настроена слишком серьезно.

— Держи свои пословицы при себе. Хватит с меня выходки на приеме у отца, — вздохнула княжна, все же припомнив мне наглое поведение с ее родственниками.

Ей наверняка досталось на орехи и от папеньки, и от дражайшего дядюшки.

— А пулю мне так и не вернули, — пожаловался я без малейшей надежды на сочувствие.

Вот теперь Даша разозлилась серьезно:

— Как с тобой тяжело. Иногда я думаю, что ты лишь играешь роль храбреца без царя в голове, но порой кажется, что так оно и есть, — злобно зашипела она, а затем устало посмотрела мне в глаза. — Прошу тебя, будь с Никитой Александровичем вежлив. Он мне очень дорог. Ему и без того тяжко.

— Я постараюсь.

Мое серьезное лицо и ровный тон успокоили княжну, так что мы продолжили сборы в гости относительно спокойно.

У общения с высшим светом Москвы есть свои недостатки, но чего не отнять, так это удобства переездов. Почти вся знать плотно набилась в окрестности Андреевского проспекта, так что в гости можно и пешком ходить. Увы, именно в этом случае меня ждал облом — дворец князей Романовых находился в центре Москвы, но не Новой, а Старой, поближе к Кремлю.

Уже когда мы подъехали к потемневшему от времени особняку, я вспомнил о мыслях, которые всплывали в моей голове вчера вечером.

— Ваше высочество, вы не знаете, где сейчас находится ваш супруг?

По случаю хорошей погоды мы ехали в коляске, и при кучере вольности в общении с великой княжной были недопустимы.

— А что случилось? — спросила Даша. — Кажется, он занят делами с этим вашим рыжим и наглым другом.

— Мне будет нужна его помощь, а возможно, и ваша тоже.

— Хорошо, поговорим об этом позже. — Княжна была так напряжена, что даже не стала проявлять любопытства.

Очень нехороший признак.

Особняк, отгородившийся от соседних дворцов не только высокой кованой оградой, но и целой рощей монументальных дубов, встретил нас угрюмой настороженностью.