Книга Видок 1-5, страница 412 – Григорий Шаргородский

— А тебе можно пить? — спохватился я, уже подняв графин с водкой.

— Да, — уверенно кивнул казак, — тело не так уж сильно пострадало. Так что доктор пить разрешил, но наказал не злоупотреблять.

Последнее слово казак явно процитировал.

Выпили по первой и немного расслабились. Я уже собрался толкнуть покаянную речь, но Евсей опередил меня:

— Командир, прости меня ради бога.

— За что? — искренне удивился я.

— За злобу и вину, которую переложил на твои плечи.

Хотелось возразить казаку, но он остановил меня решительным жестом.

— Мы, казаки, знаем свою долю с младых когтей, особливо волколаки. Знаем, что ходим под ручку со смертушкой, и завсегда готовы встретить ее веселым оскалом. Да чего уж там, сколько мы с тобой, командир, ходили по краю? Но я оказался не готов к потере куска своего естества. Словно душу вынули. Вот и обозлился. Но та дурь уже ушла, и мне стало совестно за вину, за упрек. Прости меня, командир.

— Не за что прощать, — положил я руку на плечо казака и тут же сменил тему: — Как дальше жить думаешь?

— А что дальше? — повеселел Евсей. — Шаман сказал, что здоров буду аки бык. Оборотнем мне уже не быть, но сколь простых казаков служат царю-батюшке? Поживу пока в станице, хоть вспомню, как косу в руках держать да за плугом ходить.

— Подожди, — нахмурился я, — а как же решение круга и приговор старшин?

Казак хищно оскалился, и даже без частичной трансформации это выглядело зловеще.

— А никак. — Он выудил из-за ворота кителя пенал с наградой и раскрыл его.

Золотисто-алый крест закачался на такой же расцветки банте-планке.

— С этой красотой мне можно даже плюнуть на лысую башку деда Ивана, который сидит в кругу старшин от нашей станицы.

— Прям уж плюнуть? — недоверчиво спросил я. — У него ведь и у самого наверняка полна грудь таких крестов.

— Таких, да не таких, — хитро прищурившись, заявил казак. — Не с золотой каемкой.

Заметив непонимание в моих глазах, казак удивленно фыркнул:

— Ну ты даешь, командир. Золотая канва на наградах говорит о том, что получена она прямо из рук императора. Нас теперь даже судить могут лишь особым порядком, в присутствии уполномоченного от канцелярии генерал-губернатора. У деда Ивана медальки попроще будут.

— Даже так? — удивленно переспросил я и достал свой пенал.

Похоже, я сильно недооценил выданную императором награду. Не такая уж это побрякушка.

В отличие от Михайловского креста для нижних чинов, который Евсей будет носить на груди подобно медали, у меня был крест побольше и предназначался для ношения на шее. Сейчас я вспомнил, что видел что-то похожее у отца Лехи, но там был именно Георгиевский орден стандартной, уже набившей всем оскомину расцветки, предназначавшийся для военных. Я же заполучил награду для истребителей нечисти.

Под крестом в пенале обнаружился узкий чек на пять тысяч рублей.

Так вот о чем говорила Даша.

— Евсей, а тебе рубликов отсыпали?

— Да, — довольно заулыбался казак, — тыщу целковых. Буду в станице как сыр в масле кататься.

Не особо задумываясь, я протянул свой чек ему:

— Держи.

— Да вы что, ваше благородие! — тут же напрягся казак, особенно когда увидел сумму на чеке. — Разве ж так можно!

— Можно и нужно. Ты же знаешь, что денег у меня в достатке, а тебе еще хозяйством обзаводиться и женой с ребятишками.