Книга Видок 1-5, страница 142 – Григорий Шаргородский

— Мне нужно мясо, — прохрипел он с видом наркомана под ломкой.

— Надеюсь, не сырая человечина.

— Не, — удивленно ответил казак. — Нормальное мясо. Жареное или вареное.

— Ну тогда пошли искать.

Пока Евсей раздевал труп пристреленного Захаром бандита и напяливал его кожух на себя, я подобрал небрежно брошенное на снег оружие и быстро перезарядился. Затем, оглянувшись, подошел к телу оборотня. Во-первых, мне было интересно, откуда взялись клинки, причем такие странные, к тому же был еще один неразрешенный вопрос.

С клинками все оказалось просто. На руках мертвеца имелись широкие браслеты со вставками под отсутствующие теперь клинки. Причем на браслетах были закреплены какие-то колбы.

— Волчатником смазал, стервец, — зло прорычал казак, подойдя ко мне со спины.

Не оборачиваясь, я достал из кармана шубы бумажник и демонстративно изъял оттуда три купюры по двадцать пять рублей, пятерку и две десятки. Остальное же, вместе с бумажником, вернул на место.

Казак прокомментировал мои действия лишь тихим хмыканьем, а затем посмотрел на распахнутые двери в дом.

— Кинем туда шутиху? — неуверенно спросил он, имея в виду свето-шумовую гранату.

— Нет, там, похоже, только женщины и дети.

— Как бы не попасть впросак.

— Значит, будем действовать осторожней или подождем подмогу.

— Не, мне нужно мясо. — Заметив мой взгляд в сторону конюшни, казак с отвращением добавил: — Я, чай, не зверь, чтобы сырую конину грызть.

Ну, в свете недавних событий я бы с этим доводом поспорил, но озвучивать свои возражения не стал. Зато вид конюшни напомнил мне кое о чем важном.

— Эй, лошадиный опекун, ты еще там?

А в ответ, так сказать, тишина.

— Конюх, выходи, пока я не осерчал.

— Чаво? — тут же обрел мужичок слух и сообразительность.

— Знаешь, где в доме хранится копченое мясо?

— Дык на кухне, у стряпухи в каморке, — осторожно, все еще не понимая сути претензий, ответил старик.

— Мужики в доме остались?

— Не, только бабы.

— Ну тогда веди на кухню. Пойдешь впереди.

— Не, могут и вилами в живот ткнуть, — замотал головой конюх, явно не обрадованный великой честью первопроходца.

— Ты же говорил, что там только бабы.

— Вот Меланья и ткнет впотьмах-то.

— Значит, кричи, что это ты, чтобы не ткнули, — начал я терять терпение и, ухватившись за шиворот тулупа, придал конюху ускорение в правильном направлении.

Мою команду он воспринял слишком буквально и тут же начал заунывно орать о том, что это он идет и трогать его не моги, потому как за спиной полицаи и казаков десяток.

В кухне мы нашли кучу женщин разного возраста. Все они забились в уголок, под прикрытием дородной дамы с ухватом наперевес. Судя по всему, это и есть та самая Меланья.

Заниматься долгими расспросами не пришлось — Евсей втянул носом воздух и с утробным рыком ринулся к небольшой дверке рядом с печью. Минуты три из каморки доносилось лишь громкое чавканье, и все это время мы с бабами играли в гляделки.

Понятия не имею, что нужно говорить и делать в такой ситуации. Если бы не потребности казачьего организма, лучше бы нам оставаться снаружи до прихода как минимум околоточного надзирателя. Он здесь всех знает, так что разберется.

Наконец из каморки появился Евсей. Правой рукой он как-то пытался удержать револьвер и копченый окорок под мышкой, а в левой удерживал изрядный шмат ветчины, которую и пожирал.