Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 9 – Регина Грез

Какой там эпицентр, на СССР они нападут еще только через месяц, Барановский сказал, что сегодня двадцать второе мая, а значит впереди четыре года войны и множество жертв.

Меня трясло, у меня никак не укладывалось в голове, что теперь именно я должна делать - куда-то бежать, кого-то предупреждать, спасать… Могу я что-нибудь изменить? Как мне отменить войну? Этот вопрос немилосердно сверлил мозг, вызывая панику и отчаяние.

А чертов астролог, будь он неладен, орет что-то в ухо, а я не могу слов разобрать, я его даже почти не вижу из-за отчаяния. Стефан сел рядом со мной и наконец замолчал. А я размазала по опухшему лицу слезы и тихо спросила:

— Как нам быстрее попасть в город? Неужели будем тут до ночи сидеть, а дальше что? Почему вы сами не помашете рукой и не остановите сердобольного соотечественника?

Поляк обреченно пожал плечами.

— Бесполезно. Никто не остановится, чтобы подсобить жалкому писарю на его развалюхе.

Меня охватила злость.

— У вас тут нормальные люди вообще перевелись?

— Все боятся, пани, а здесь, на дороге чаще всего встречаются немецкие машины.

Он вдруг с надеждой заглянул мне в глаза:

— Драгоценная пани Ася! Просто выйдите и встаньте рядом, кто-нибудь непременно захочет помочь привлекательной девушке.

Невыносимо противно слышать писклявый жалостливый голос - я решительно выбралась из "Пежо" и обратилась к Барановскому с единственной просьбой:

— Одолжите мне ваш пиджачок, что-то я озябла!

— Но сам-то я как же, пани… Имея очень хрупкое здоровье, должен блюсти порядок в одежде и режиме.

— Теперь понимаю, за что вас ваша Вига третирует, вы жуткий брюзга!

Стефан с кислой физиономией передал мне коричневый пиджак, и я с возмущением обнаружила, что под ним он был одет еще в шерстяной пуловер с треугольным вырезом, а внизу присутствовала рубашка со стоячим канцелярским воротничком. Я разглядела даже кусочек массивной золотой цепочки.

«А я трясусь от утренней прохлады и стресса временного перемещения!»

Закутавшись в мятый пиджак Барановского, я устало прислонилась к машине. Вид у меня был, наверно, пугающий - волосы растрепанные, лицо красное. Я хмуро смотрела в землю перед собой и пыталась угадать, кто сейчас едет в нашу сторону. Хоть бы гражданское лицо, хоть бы какой местный фермер!

А гул мотора раздавался все ближе… в-в-в-вжухх! Глянцево-черное авто со свистом проскочило мимо, и я выдохнула с облегчением. И даже нашла в себе силы с улыбкой глянуть на приунывшего писаря, скорчившегося над капотом своего древнего драндулета.

Стоп! Это маленькое «Пежо» только для меня «музейная редкость», а здесь и сейчас - чудо французского автопрома. Интересно, откуда у скромного писаря-астролога средства на прогрессивную технику? Владельцу завода успешное будущее предсказал? Надеюсь, тот был не еврей?

Наверно, я так и не убрала нервную улыбку с лица, когда рядом остановился длинный черный лимузин, ехавший следом за промелькнувшей машиной.

А там за горами,

За синей чертою

Жил парень отважный

С открытой душою.

Мечтал он о море,

О странствиях дальних,

Мечтал о походах

В далекие страны...

С самого утра у лейтенанта Грау было отвратительное настроение. Впрочем, так продолжалось последние полгода. Он просыпался рано и долго пытался понять, зачем ему нужно вставать и куда-то идти. У него не раз уже возникала мысль полоснуть себе лезвием по запястью и прекратить тот кошмар, что сводил с ума день за днем. Он бы непременно так и сделал, если бы не один важный вопрос.