Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 7 – Регина Грез

Сначала я не поверила, а потом долго умоляла Стефана отправить меня обратно и как можно скорее, я даже бормотала что-то про «эффект бабочки», о том, что ничего нельзя в истории менять и это ему так с рук не сойдет. Горе-астролог только жалобно морщил лоб и моргал слезящимися глазами.

— Благоприятный момент наступит только в августе, только при вхождении Луны в знак Тельца можно будет попытаться вас вернуть, а пока… ох, даже Збарский бессилен, хотя я начинаю подозревать, что он такой же шарлатан, как и я.

— И что мне делать тут у вас целых два месяца? Записаться в партизаны? Дайте-ка адресок ближайшего освободительного подполья!

Ответ Барановского поразил меня своим холодным цинизмом:

— Про подполье я ничего не знаю, но вот до ближайшего гестапо точно могу проводить, русская пани Ася. Моя комендатура напротив, я каждый день вижу из окна, как в соседнее здание заводят людей и обратно выходят только люди в немецкой форме. Вам все ясно?

— А вы меня не запугивайте! Учтите, товарищ Стефан, вы теперь мой сообщник. Это вы меня сюда телепортировали, я о таком временном путешествии не просила. Если уж пропадать, так нам обоим, я вас покрывать не намерена, я вообще не причем, я-то знаю итог войны и могу расслабиться… наверно… чуть-чуть…

Я могу вам примерный ход событий по месяцам набросать, вплоть до освобождения Польши советскими войсками, хотя кое-кто из будущих ваших братьев-поляков это потом новой оккупацией назовет. Вопрос чрезвычайно сложный для потомков.

— Если хотите, чтобы я вам помогал, пани Ася, научитесь язык за зубами держать! Иначе головы лишитесь! И никакой я вам не товарищ - это слово нужно забыть. Расскажете… конечно, вы мне все расскажете, а я еще подумаю, как и кому мне эту информацию дороже продать. Вы теперь полностью зависите от меня, пани Ася, а потому нам бы лучше подружиться.

Барановский со скользкой улыбочкой погладил мою коленку под столиком. Вот противная гадина! Я в долгу не осталась:

— А милейшая Вига не будет против нашей нежной дружбы?

Романтический запал писаря-хироманта тотчас испарился, дальше мы общались исключительно в деловом тоне и пришли к взаимовыгодному соглашению: я подробно рассказываю Стефану о будущем, которое мне известно, а Барановский помогает мне продержаться в этом печальном прошлом до наступления благоприятного дня, чтобы провести обряд, способный вернуть меня в двадцать первый век.

А какие еще варианты? От мысли, что абсурдная ситуация со мной происходит наяву, опять ныли виски и голова предательски кружилась.

Барановский плотно позавтракал аккуратными бутербродиками с ветчиной, допил свой кофе, и мы поехали дальше. Он планировал поселить меня у знакомого портного, потому что ревнивая супруга ни за что не позволит «пригожей пани» остаться в доме даже на правах прислуги.

О том, чтобы выдать меня за любимую племянницу тоже не могло быть и речи. Вся родословная Стефана давно под пристальным наблюдением Виги, да и мне не хотелось цапаться с ревнивой полькой сомнительной юности.

Других забот полно, вот, например, по словам Барановского мне нужны новые документы, а где же их взять? Без приличного здешнего паспорта меня еще чего доброго примут за шпионку, а так хотелось бы тихонечко отсидеться два- три месяца, не попадаясь никакому злу на глаза и так же тихо себе вернуться обратно, в родную школу, к детишкам.