Книга Когда-нибудь мы просто будем, страница 38 – Ne Ta

Эмма лишь к восьми вечера добралась до своего дома. Замёрзшая, уставшая, голодная, она не смотрела по сторонам, когда открывала входную дверь в заборе.

— Я уже начал волноваться, — послышалось за её спиной. Она вздрогнула и резко обернулась, почти врезавшись в грудь Вито, который успел поймать и обнять испуганную девушку. — Прости, не хотел так тихо подбираться. Где ты была? В бассейне?

— Нет. Я… гуляла. Хотела купить чего-то вкусного к чаю, но почти заблудилась в темноте, да и район этот практически нежилой. А ты? А машина где? Ты на такси? А как же кот?

Он уже завёл её во двор, держа за руку, закрыл дверь на замок и улыбнулся.

— Я соскучился. Всё сейчас объясню. Давай скорее в дом, ты же замёрзла совсем. И я накупил вкуснятины.

Незаметно летели короткие дни, ещё быстрее проносились длинные ночи. Октябрь перевалил за середину, принеся в город слякоть и первые снежинки. Каждое утро казалось более холодным, чем предыдущее, и вылезать из постели не хотелось. Если в доме Эммы отопление не зависело от городских служб, то квартира Миллера встречала его почти стужей, тишиной и тоской. Он стремился быстро сделать всё необходимое и уйти, стараясь не смотреть в сторону портрета. Сам понимал, что глупо себя ведёт, но пока не мог выбраться из крепкой, железной клетки собственной памяти. Вросло в него это с годами. Мир рядом с ним и вокруг давно изменился, а Вито остался прежним, с чувством вины и долга. Лишь выйдя за порог, промчавшись с правого берега реки на левый, преодолев полгорода и открыв дверь дома, где ждала Эмма, начинал дышать свободно и забывал обо всём.

Они не изменили своего общения на работе, никто не смог бы заметить чего-то, выходящего за рамки привычного стиля поведения директора и его секретаря. Внешний вид Эмма тоже поддерживала, кутаясь в возрастные одежды, сутулясь и выбирая «практично-пенсионную» обувь. Вито никогда не обсуждал с ней эти вопросы. На работе им приходилось общаться лишь взглядами, да и то осторожно, поскольку камеры присутствовали везде. Даже Деду, даже собственной дочери Миллер не доверил их общую тайну.

Эмма так и не рассказала ему, что видела вместе Виолетту и своего «ухажёра»; решила, что совершенно незачем загружать голову любимого мужчины такими незначительными персонами. Да и он не стал говорить ей, что было в том личном письме, на которое не ответил. А оно оказалось неприятным, с липкими намёками и последним предупреждением. Журналистка сообщила, что у неё есть возможность узнать многое о той женщине, которую считали второй женой Вито, а она таковой не являлась.

«У представителей моей профессии всегда есть свои люди в силовых структурах, — говорилось в сообщении Малышевой. — Кое-что мне уже известно, остальное — дело времени. Например, очень интересен тот факт, что ваша почти жена (заметьте, я всё ещё на «вы») сменила имя, сделала пластические операции, словно хотела от кого-то спрятаться. Или вы её скрывали? Куда же она пропала? Только не говорите, что она вас бросила. Не поверю! Это просто невозможно. А возможно другое — вы её устранили, как свидетеля чего-то. Или ей стала известная некая информация? В ваших интересах, чтобы я дальше не копала старые ямы. Достаточно дать мне интервью, а уж дальше — на моё усмотрение. Иначе обнародую все свои подозрения и версии. В наше время, сами знаете, достаточно бросить лишь песчинку на репутацию человека, и потом уже не отмыться. А за этим стоит крушение бизнеса, имя, карьера и личная жизнь дочери, да и покой в целом. Учтите, бесполезно пересылать это сообщение кому-либо в качестве доказательства шантажа. Как только вы его прочтёте, оно исчезнет в почте, словно ничего и не было. Выбор за вами».