Книга Когда-нибудь мы просто будем, страница 36 – Ne Ta

— Дааа, — протянул Вито задумчиво, — ну и экземпляры тут у вас встречаются.

— А ты как думал? Завод огромный, направлений много и не всегда руководители успевают… Да и в голову не может прийти, что некоторые ходят на работу только за тем, чтобы найти, где урвать по-тихому. Уроды, одно слово.

Миллер видел, что Чернов сильно заведён. Подозревал, что эта Чугуевская- Архисова много кровушки попила у его коллектива, но углубляться в эту тему не стал. Гораздо больше его волновало, как кто-то мог докопаться до роли Эммы в этом деле. Словно услышав его мысли, Роман продолжил:

— Мы не знаем, как переводчик донёс информацию до заинтересованных лиц. Своим он мог сказать одно, а заводским — другое. Но если он догадался, что кто-то на ваших переговорах знал турецкий язык, то мог этим объяснить провал их схемы. В общем, пока это только мои размышления, но думаю, что я прав. Пока не выведут на чистую воду «семейный подряд Архисовых», нужна осторожность. Это моё мнение. Сейчас послушаем службу безопасности, а дальше уж сам решай. Твой секретарь — девушка незаметная, но… Короче, я не нагнетаю, но опасаюсь.

— Да уж понял я, понял.

Совещание проводил один из заместителей директора по безопасности, из чего Вито сделал вывод, насколько серьёзен вопрос. Что-то всегда случалось впервые, а потом могло войти в постоянный оборот. Именно об этом говорил со своими подчинёнными и приглашёнными лицами зам по направлению. Дальше говорили именно о том, о чём Роман сказал Вито: как раскрутить Архисовых. От прохождения полиграфа они отказались, представив справки о состоянии здоровья: у мужа гипертония, у жены заболевание сердца. Теперь необходимо было проверить подлинность этих документов и диагнозов. Всё это займёт время. И пока придётся оставить эту парочку в подвешенном состоянии. Возможно, нервы кого-то из них не выдержат. Миллер посмотрел на Чернова. Тот, поджав губы, чуть покачал головой, отрицая такое предположение.

Многое обсуждалось, докладывали разные сотрудники, время неумолимо приближалось к концу рабочего дня, и Вито начал понимать, что эта махина не сможет быстро раскрутиться, уж слишком узко было пространство для действий. Всё было зажато инструкциями, требованиями, условиями и прочими документами, которые нельзя нарушить. Иначе может сработать против самих «охотников».

«Значит, всё-таки придётся подключать Деда, — думал он, возвращаясь к себе. — Может, он предложит что-то поинтереснее и более действенное. Не хотел его впутывать, и так работы полно у него. Надеялся, что мы справились сами, без его службы. А нет, не прокатило».

В сумерках октябрьского вечера его офис выглядел уснувшим, лишь на первом этаже светились несколько окон: Дед был на месте. Эмма ушла, не дождавшись Вито, как он и распорядился.

Она всегда ходила пешком после работы. Не торопилась, потому что некуда и не к кому. Когда вечера были тёплыми — весной, летом, ранней осенью — любила прогуляться по старым дворам пятиэтажек, называемых в народе «хрущёвками». В её далёком городе таких строений почти не было, а здесь их ещё не снесли, начали с более древних, двухэтажных коммуналок. Промышленный район, в котором Эмма жила, сохранил тот самый советский стиль архитектуры, где на торцах зданий красовались выложенные кирпичами другого цвета гвоздики, лозунги, профили вождей с важными датами. Особенно ей нравился один двор, где часто сидели очень пожилые люди и слушали пластинки на патефоне. Иногда они негромко пели вместе. Чувствовалось тепло рядом с ними и одновременно щемящее ощущение одиночества стариков.