Книга Искатель, 2012 № 11, страница 9 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

Ответ на этот вопрос мог быть только один, и Дик Уиллет прилагал большие усилия, чтобы не думать об этом.

— Да ведь это совершенно неважно, помешался он или нет, — с усилием отрываясь от этих размышлений, сказал он вслух.

— Не понимаю. Ведь вам нужно найти логику в его поступках, а если он повредился умом...

— Тогда сделать Это будет еще легче. Поймите же, что если логика является логикой безумного, она не становится от этого менее логичной. Допустим, вы видите на городской улице человека в одной набедренной повязке, который орет, пляшет и скалит зубы. Вам это кажется странным и ненормальным. Но вот вы читаете его историю болезни и узнаете, что человек этот мнит себя дикарем племени мумбо-юмбо, — и немедленно его поведение становится для вас совершенно логичным и объяснимым. Более того, гораздо менее вероятно, что он изменит свое поведение, чем если бы он был нормален в общепринятом смысле этого слова. Значит, главное — это понять, какого рода было безумие лорда Бэттени, хоть я в это его безумие ни на грош и не верю.

Направляясь в Бреттон-вудж, где проживала Хетти Доран, Дик размышлял об одиноко сидящей в своем замке Вильгельмине, о внезапно разбогатевшей Хетти, о репортерах, которые наверняка уже пытаются добраться до обеих девушек, — да о чем угодно! Все это помогало ему не думать о том, что лорд Бэттени хорошо знал о его положении в полиции и поэтому никак не мог открыть ему обстоятельства дела, вступающего в конфликт с законом. Он знал, что Дик, возможно, и промолчит, чтобы не подвести Вильгельмину и не оставить ее без наследства, но потом, вероятно, будет страдать от угрызений совести, и поэтому не стал ставить его в такое положение. Он поверил в его сообразительность и талант; более того, он поверил в то, что у Дика правильное, доброе, справедливое отношение к жизни, и он не станет цепляться за букву закона там, где она противоречит законам человеческим. И поэтому он ничего не сказал ему: ведь теперь у Дика есть полное право заявить, что он ничего не знает. А о чем он догадается — это его личное дело.

Дик считал, что закон, пусть даже несовершенный, помогает людям поддерживать на земле справедливость, и очень отрицательно относился к тому, чтобы этот закон нарушать. И уж конечно, щедрый чек лорда Бэттени не мог бы подвигнуть его на это. Но все же... если обстоятельства особенно необычны...

Вздохнув, Дик Уиллет нажал кнопку звонка. Он уже знал, что не подведет лорда Бэттени.

Вильгельмина Бэттени вышла на улицу, села в машину и горько заплакала. Как ни тщательно готовил ее отец к своему уходу из жизни, это все же было для нее страшным горем. Она была еще совсем молода, а те немногие воспоминания, что у нее уже появились за короткую жизнь, все были связаны с отцом.

Странная история с завещанием пока не очень ее беспокоила. Вильгельмина точно знала, что папа обо всем позаботился и все разъяснится, а деньги сами по себе вообще ее не интересовали. Только рассказав все Дику, она заодно как бы суммировала для себя всю историю с начала и до конца и задумалась наконец: а правда, что все это значит?

Она завела мотор, тщательно вытерла слезы и медленно поехала в направлении Бреттон-вудж, где жила Хетти Доран. Желание встретиться с девушкой возникло у нее еще тогда, в офисе у Фраула, но она чувствовала, что Хетти не по себе из-за буквально пронизывавшей воздух неприязни к ней, и с инстинктивным тактом не стала тревожить ее. Если же она придет к ней вот так, запросто, и постарается убедить ее, что нисколько не сердится, — тогда, может быть, удастся наладить дружеские отношения.