Книга Искатель, 2012 № 08, страница 4 – Сергей Криворотов, Журнал «Искатель», Татьяна Косова

— Что ты ей сказала?

— Что Мишель пьет снотворное, а после снотворного всегда голова болит. Что вопросы в таких случаях только раздражают.

Я промолчала. Обе мы молча смотрели, как Гвендолен подступает к Мики с какими-то таблетками. Эд, едва сдерживая смех, подмигнул нам обеим.

— Выпей это — и сразу пройдет, дорогая, — мягко попросила Г вен. Мишель равнодушно проглотила таблетку и запила водой.

— Мики! — воскликнул Патрик.

— У меня действительно побаливает голова, — примирительно сказала Мишель и улыбнулась Гвен.

— Нам надо почаще вот так выезжать, — сказала Гвен, обводя взглядом всех нас. — Лучшего средства от бессонницы и головной боли не придумаешь. Сегодня ты будешь отлично спать всю ночь, малышка, — с неподдельной нежностью заверила она, адресуясь уже только к Мишель.

Та покачала головой.

— Придется вам, наверное, теперь ездить без меня, — сказала она. Все головы повернулись в ее сторону. Мишель помолчала; она явно не собиралась продолжать, но раз уж так вышло... И она твердо договорила: — Я уезжаю в Бостон. Я ухожу с работы, а в Бостоне предлагают хорошее место.

Мы онемели. Эффект был просто потрясающий. Ничего удивительного: Мишель была самой большой умницей, еще когда мы учились, а ее успехи на деловом поприще стали притчей во языцех. Она занималась оформлением интерьеров. В свое время она с милой улыбкой проигнорировала наши искренние сетования на то, что с ее талантом она могла бы выбрать что-нибудь помасштабнее и даже стать неплохим художником, — и поступила работать в процветающую фирму соответствующего профиля, где ей с самого начала оказывала явное покровительство сама хозяйка фирмы — мадам Лекло. Теперь же там просто не могли обойтись без нее. Когда какая-нибудь богатая клиентка требовала непременно поставить розовые кресла на оранжевый ковер, мадам Лекло в отчаянии призывала Мишель. Та никогда не спорила и не волновалась; она ухитрялась, однако, так расставить розовые кресла на оранжевом ковре и так подобрать шторы и прочую мебель, что вся комната выглядела не просто сносно, а прекрасно, и люди с самым тонким вкусом вполне искренне хвалили интерьер. У Мишель не было предпочтений: с равным удовольствием и с равным превосходным качеством она разрабатывала интерьеры гостиных, спален, офисов и даже рабочих цехов. Несколько раз, хотя никто не просил ее об этом, она даже выдала интересные предложения по разбивке сада; главным образом это случалось тогда, когда она выполняла оформление открытых террас и ей непременно хотелось, чтобы оформление из цветов вокруг в саду соответствовало по цвету и стилю. Все клиентки, не говоря уже о клиентах, были поголовно влюблены в Мишель. Сама мадам Лекло любила ее — Мишель все любили — и выплачивала за ее работу вполне справедливое высокое вознаграждение. Она проработала у нее уже восемь лет. Все мы молчаливо согласились с тем, что она проявила глубокую мудрость, отказавшись от наших дружеских предложений поискать другую область деятельности, и, безусловно, нашла себя. Мысль о том, что Мишель может покинуть компанию мадам Лекло, казалась абсолютно дикой.

Первым обрел дар речи Эд.

— То есть как? — хрипло спросил он, резко садясь и жмурясь на костер. — Ты что, спятила? То есть как — ухожу с работы? Почему?