Книга Искатель, 2012 № 07, страница 77 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

Все обнаруженные червоточины находились в окрестностях звезд, но при этом были удалены друг от друга на гигантские расстояния: многие десятки и сотни световых лет. Таким образом, полет через червячную дыру существенно сокращал не только саму дистанцию пути, но и время, затраченное на его прохождение.

Сложное устройство Дуги и червоточин не давало покоя многим умам прошлого и современности. Насколько я знал, по этому поводу существует более двух сотен научных и околонаучных теорий. Впрочем, отсутствие единого мнения не мешало человеку в практическом использовании червячных дыр.

Через два дня мы долетим до червоточины, расположенной за орбитой Марса и носящей имя египетского божества Ра, после чего совершим прыжок длиной в шестьдесят световых лет.

Когда я проходил мимо дальнобойщиков, один из них — рослый мужик с одутловатым лицом — отделился от общей компании, приблизился ко мне и спросил:

— В первый раз?

— Угу, — нехотя соврал я и остановился.

В ответ он пошло пошутил и представился.

Я не стал запоминать его имени, поскольку не видел в этом смысла. Во-первых, не люблю дорожные знакомства со случайными попутчиками. Во-вторых, большую часть полета собирался провести в криоанабиозе, поскольку терпеть не могу перегрузки во время разгона и торможения корабля, а также томительное ожидание конца путешествия.

— Может, когда поднимемся на борт, выпьем по этому поводу? — продолжал дальнобойщик.

— Не пью, — опять соврал я и продолжил свой путь.

Он неприязненно на меня посмотрел, вернулся к своим и принялся что-то громко рассказывать. Я прислушался к их разговору: как и ожидал, речь шла о выпивке и женщинах.

Дальнобойщики были как бы низшим слоем в «касте» светлячков. Многие из нас относились к ним как к паршивым овцам, портившим все стадо. В дальнобойщики попадали, как правило, за какие-то серьезные проступки или прегрешения. Их образ жизни — постоянные перелеты, криоанабиоз — не располагал к духовному и интеллектуальному росту. Так что, однажды попав в их число, вырваться на другую работу, к другой жизни было уже практически невозможно. «Сброд, — любил повторять Саша Тойвен, люто ненавидевший дальнобойщиков. — Отбросы общества».

Перед входом в звездолет я вновь остановился и обернулся.

Небо сегодня было особенно красивым — лазурная голубизна подчеркивалась тонкими перистыми облаками. На Конкордии такого не бывает, — с грустью подумал я и ступил на борт корабля.

В книге рассказывалось о похождениях кота, в которого переселился дух человека: бедное животное искало дом, в котором он когда-то жил. Повесть была скучной, и я задремал.

Однако вскоре проснулся. Причиной тому стала навалившаяся на меня тяжесть. Дышать было затруднительно, в ушах гудело. Я открыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. Ничего страшного не происходило, просто звездолет набирал скорость, за счет чего возникали перегрузки. Вполне терпимо и обыденно.

Чтобы взбодриться, я встал с кровати и прошелся по каюте. Корабль оказался вполне комфортабельным и чистым. Мои апартаменты напоминали номер в гостинице средней руки: тут имелось даже джакузи.

Я решил выпить кофе и долго не мог найти кружку: мне не сразу пришло в голову, что предмет, который вначале принял за небольшую модель звездолета, на самом деле является стилизованным под корабль бокалом.