Книга Искатель, 2012 № 12, страница 51 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— Спасибо за заботу! Я подумаю... — тихо ответил следователь и тоже привстал со своего места.

— Иван Андреевич, давайте-ка, не откладывая, сразу же все и оформим, — один из молчунов наконец-то обрел дар речи.

Следователь бросил быстрый взгляд на говорившего и удивился пустому равнодушию его серых глаз.

«Ну и глаза у него! Словно у дохлой рыбы...» А вслух спокойно и благожелательно сказал:

— Конечно, конечно! Раз так положено...

Легкие капли тихо моросящего дождя бросали мелкую рябь на поверхность глубокой бездны, разверзшейся прямо у самых ног. Где-то далеко внизу, в чистой и ясной глубине ее, медленно и величаво плыли пушистые облака и резкими росчерками носились в пронзительном небе почти неразличимые отсюда птицы.

Лена завороженно смотрела вниз, и ей до головокружения захотелось вдруг прыгнуть в эту бездонную синь, одним коротким шагом убежать от страшной, иссушающей душу тоски, от не проходящего чувства беды и боли, не оставляющей ее израненное сердце. Покачнувшись, она шагнула вперед, и высокий тонкий каблук нащупал дно неглубокой лужи, маленьким озерцом растекшейся по застывшему серому бетону и безучастно отражавшей холодное небо.

— Хорошая ему землица досталась! Словно пух, — сиплый, прокуренный голос рабочего отвлек ее от тяжких мыслей, и Лена подняла глаза.

С фотографии весело улыбался Андрей своей открытой доброй улыбкой, и глаза его лучились, словно испускали солнечный свет. Коротко остриженные русые волосы открывали высокий упрямый лоб, с тонкой раздвоенной жилкой посередине, а в уголках смеющегося рта спрятались по-детски трогательные ямочки.

Лена погладила холодную плиту, смахнув с нее мелкие бисеринки влаги. Рука мастера перенесла на камень фотографию из далекого счастливого лета. Лета, которое никогда не вернется...

— Как живой... — тихо сказала она и почувствовала острое желание заплакать.

Едва сдержавшись и утерев покрасневшие глаза краешком черного платка, покрывавшего ее голову, Лена еще раз бросила взгляд на гранитную плиту и неожиданно заметила небольшой скол в верхней ее части.

— Все утро вчера с ним промучались! Тяжелый ведь, просто ужас... Здесь ведь техника не пройдет — глянь, как все густо заселено. Вручную пришлось! Надо бы добавить за труды, а, девушка? — один из троих топтавшихся радом с могилой кладбищенских рабочих, по-видимому, бывший у них за старшего, затянул привычную волынку, пытаясь выцыганить денег сверх полученной уже оплаты.

Ничего не ответив, Лена коснулась рукой выбоины в плите и задумалась.

— Оказия случилась... — перехватив ее взгляд, вкрадчиво и мягко продолжил рабочий. — Камень-то, говорю, тяжеленный! Все руки нам оборвал просто. Ну и уронили мы его, значит... Тут, недалече, на дорожке. Откололся кусочек. Искали мы его, искали — приклеить думали... У нас ведь и клей на этот случай специальный есть, намертво держит! Так и не нашли... Черт его знает, куда он запропастился! Ну да Андреич наш непременно что-либо придумает, не сомневайтесь. Он у нас мастер редкий, от Бога! Так как насчет добавить, девушка?!

Лена почти не слушала его и внимательно смотрела на сколотую могильную плиту, чувствуя неясные и тревожные сомнения. А потом решительно открыла сумочку и достала из нее маленький кисет из порыжевшей от времени потертой кожи...