Книга Искатель, 2012 № 12, страница 121 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— Самина, дорогая, открой!

Девушка вскочила с постели и отомкнула запоры. Сеньора Хулия Лопес вошла в трейлер свежая и сияющая. Ее темные глаза радостно блестели, щеки горели натуральным румянцем. Рубиновая парюра победно сияла в декольте ее пурпурного атласного платья, на тонких запястьях и в маленьких ушах.

— Доброе утро, — сеньора нежно поцеловала Саманту. — Ну, дорогая, скорее одевайся. Рикардо и мой Лопес ждут нас в Финиксе у алтаря.

— Ой, мне придется надеть мой костюм из фильма, — вскричала девушка.

— Не стоит, дорогая, — ответила сеньора и приоткрыла дверь. — Входите, девочки.

Две горничные с ранчо внесли в трейлер большую атласную коробку и несколько свертков.

— Наш Рикардо позаботился о твоем наряде, — пояснила радостная Хулита.

— Как? — удивилась девушка. Сеньора подала знак, и горничные вынули из атласной коробки белое шелковое платье, очень похожее на экранный костюм Саманты. Она захлопала глазами, а девушки развернули другие свертки.

Вскоре Саманта была готова к венцу. В зеркале отразилась взволнованная и очень красивая невеста. «Неужели это я?» — удивилась девушка, и отражение вернуло ей нежную растерянную улыбку.

На подгибающихся ногах Саманта вышла из трейлера и вздрогнула от радостных криков — ее приветствовала вся съемочная группа, сам Льюк Бассин помог ей спуститься на землю и усадил на заднее сиденье белого лимузина.

Ричи, весь в черном, с бутоньеркой на лацкане пиджака, стоял у алтаря церкви Финикса рядом с пастором. По сюжету, лихой ковбой одолжил для венчания траурный костюм у местного гробовщика, а католический (на самом деле) священник маскировался в кино под протестантского пастора. «Как красива моя Саманта. Как я счастлив сегодня», — Ричи поймал себя на этой мысли и усмехнулся, его золотистые глаза вспыхнули восторгом.

По дорожке между скамьями от открытой двери церкви к нему шла она. Необыкновенно, целомудренно красивая в белом платье и веночке, Саманта улыбалась, держа под руку сеньора Лопеса — своего, на сегодня, посаженного отца. Рамон тоже был в черном костюме. Шляпу мексиканец нес в левой руке, а правой поддерживал Саманту. Он был неотразим, казался красивым, как жених, но более утонченным и элегантным, с седыми висками. Только один взгляд бросил он на свою верную супругу и больше не отвлекался от сакрального действа, был собран и слегка бледен — настроен очень решительно.

— Я счастлив за вас с Ричи, сеньорита Самина, — сказал Рамон и внезапно подумал, что совсем не знает своего воспитанника. Его взгляд на невесту пугал — странно сияющий, голодный, как будто хочет ее съесть.

— Сеньор, я так счастлива, он любит меня и боится потерять, — задыхающимся голосом произнесла Саманта и добавила после паузы: — Я тоже очень люблю Ричарда и не хочу никогда расставаться с ним.

— Ну что же, пусть влюбленные скорее соединятся, — ответил Лопес. — И не смотрите на него так нежно, сеньорита, еще укусит!

Саманта просияла восторженной улыбкой. Ей было весело и ничуть не страшно — ведь они уже почти дошли до алтаря, где их ждет Ричи.

— Мой мальчик, передаю твою избранницу в твои крепкие руки, пусть они будут мягкими для сеньориты Самины.

— Благодарю тебя, Лопес!

Рука Саманты очутилась в руке Ричи, он поцеловал её пальчики.

— Что теперь надо делать у вас, католиков? — прошептала Саманта.