Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 34 – Мэн Сиши

— Эй, что это вы задумали?! – закричал он.

Ему ответили смешками.

— Старший Чэнь, а Старший Чэнь! Чего это ты струхнул? Не ты ли на днях так важничал, что не побоялся прогнать нас взашей? Ну а теперь мы позвали с собой наших братьев из клана городских нищих. Вот и поглядим, сколько в тебе осталось смелости и высокомерия!

Чэнь Гун презрительно сплюнул и дерзко спросил:

— Что за клан нищих выискали? Да просто попрошаек отовсюду надергали, в кучу собрали и кланом обозвали! И как только наглости хватило!

Нищие от его грубости рассвирепели:

— За ним смерть пришла, а он все препирается! Ну, тогда пощады не жди! Слушайте, братья, эта сволочь заняла нашу вотчину! А что до пришлого, так у него явно денежки водятся! Вот схватим его, разденем донага, все продадим и на вырученное угостим братьев вином!

По Чэнь Гуну сразу было видно, что взять с него нечего, и даже если в карманах найдется немного монет, на них ничего, кроме парочки баоцзы, не купишь. Второй, одетый в чистые опрятные одежды, обещал куда большую наживу. За один только халат можно было б выручить не один десяток вэней.

С обещанием нищего старика на Чэнь Гуна разом набросились пять или шесть теней. Пусть тот и отличался грубой силой, но все еще был слишком юн и недостаточно крепок, к тому же попрошайки решили взять его числом. Очень скоро они сбили Чэнь Гуна с ног и принялись безжалостно избивать, целясь в лицо и туловище. И хотя убить его не пытались, но и щадить не желали – скоро изо рта Чэнь Гуна полилась кровь. Уцелеть он никак не мог. Ему только и оставалось, что прикрывать самые уязвимые места, чтобы его не запинали до смерти.

Покончив с ним, нищие бесцеремонно обшарили Чэнь Гуна и нашли только тридцать вэней. Поглядев на этот более чем скромный улов, кто-то аж сплюнул от досады:

— Вот уж не везет так не везет! На голодранца наткнулись! Старина Лай, ты же говорил, что при себе у него никак не меньше пятидесяти!

На это Старина Лай заискивающе заулыбался:

— Может, растратил все? Да и пусть себе! У нас еще один есть.

Все разом уставились на Шэнь Цяо. Все это время, пока избивали Чэнь Гуна, он тихо и совершенно неподвижно, словно оцепенел от страха, сидел на полу храма с бамбуковой тростью в руках.

— Может, у него с глазами что-то? – насторожился один из нищих. – Неужто слепой?

Но нищий, которого другие прозвали Стариной Лаем, и не подумал отступить. Надеясь, что в случае чего они просто задавят числом, он крикнул Шэнь Цяо:

— Эй, ты! Отдавай-ка денежки! Отдавай, кому говорят! Тогда дедушки, так и быть, пощадят тебя и не станут бить! Эй! Слышишь меня?

На это Шэнь Цяо медленно покачал головой.

— Деньги я заработал в поте лица. Не отдам.

Услышав его ответ, Старина Лай криво усмехнулся:

— Ох ты какой! Вы поглядите на него! Еще один с характером выискался! Ну, тогда не жалуйся! Два дня назад ты дедушке лепешку пожалел, не отдал, ну а сегодня тебя до нитки оберут и кровь пустят!

Приободрившись от его угроз, нищие всей толпой кинулись на Шэнь Цяо. Точно так же они скрутили и чуть ли не до смерти избили Чэнь Гуна. Противник их не пугал, ведь больше всего он походил на хрупкого ученого, забредшего незнамо куда.

Шустрее всех оказался Старина Лай. Он уже замахнулся, чтобы ударить Шэнь Цяо кулаком в лицо, а другой рукой приготовился хватать его за ворот халата, чтобы затем повалить калеку наземь и уже там, усевшись на живот или на грудь, отделать как следует, но тут… запястье старика пронзила острая боль! Старина Лай не сдержался и завопил во все горло. Он еще толком не понял, что с ним случилось, а на его поясницу уже обрушился удар, второй, третий… От этого старик завалился куда-то вбок и заодно сбил с ног одного из товарищей – оба кубарем покатились по полу.