Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 32 – Мэн Сиши

— Не хочешь говорить – так и скажи! Нечего отговорки-то выдумывать! Или решил, что меня легко обмануть? – возмутился Чэнь Гун, однако распаляться больше не стал. Он мигом потерял всякий интерес к беседе и улегся спать.

Но сон, как назло, не шел – то ли Чэнь Гун объелся, то ли еще что, – и юноша только ворочался с боку на бок. В конце концов он не выдержал и снова завел разговор:

— Слушай, а чем ты весь день занимался? Как деньги-то заработал?

До него донесся тихий ответ:

— Гадал по костям.

От этого признания Чэнь Гун аж вскинулся и невольно обернулся к Шэнь Цяо, который, как оказалось, все так же сидит на своем месте, не меняя позы.

— Так ты по костям гадать умеешь?!

Шэнь Цяо рассмеялся:

— Если честно, гаданием это не назвать, ведь и у бедняка, и у богача на руках есть все подсказки. Умение пустяковое, но полезное, чтобы хоть как-то прокормиться.

И все же Чэнь Гуну стало любопытно.

— А можешь и мне погадать? Ждет ли меня богатство и счастье в будущем?

— Покажи мне ладони, – согласился Шэнь Цяо.

Чэнь Гун протянул ему руки, и слепец какое-то время водил по ним пальцами. Закончив с этим, он сообщил:

— Целыми днями ты носишь тяжести – скорее всего, работаешь поденщиком в рисовой лавке или на пристани… не так ли?

— Что еще скажешь? – поторопил его Чэнь Гун. Он совсем не был глуп и знал, что по мозолям на его руках любой догадается, кем он трудится.

— Ты упрям и с детства отличаешься жестким нравом: обид не терпишь, поражений не признаешь, к тому же несколько недоверчив. В юности ты рассорился с домашними и ушел куда глаза глядят. Вероятнее всего, дома у тебя либо отчим, либо мачеха.

Глаза Чэнь Гуна округлились.

— А еще что?

Шэнь Цяо засмеялся.

— Сейчас время неспокойное, возможностей у таких, как ты, много. С твоим нравом нужно идти в армию – там ты сможешь преуспеть.

— И как ты все понял? – поразился Чэнь Гун.

Шэнь Цяо стал охотно объяснять:

— Произношение у тебя местное, значит, ты не из бездомных скитальцев, бегущих от голода. Но у местных обычно есть где жить, стало быть, у тебя дома случилось несчастье. Учитывая твой характер, надо полагать, что ты, скорее всего, рассорился с родными. Но даже так тебя бы никогда не выгнали, будь твои отец и мать живы. Разве они смирились бы с тем, что ты ночуешь на улице под дождем, обдуваемый всеми ветрами? Вот и выходит, что либо твой отец женился на суровой мачехе, либо родители рано умерли.

Подробное объяснение более или менее удовлетворило Чэнь Гуна, и он только спросил:

— Тогда откуда тебе знать, что в армии я преуспею?

— Ты не стал терпеть обид от мачехи, – подхватил Шэнь Цяо, – и разгневался так, что ушел из дома. Посчитал, что лучше уж жить на улице, чем с ней. А прошлой ночью ты подрался с нищими ради одной лепешки с ослятиной. Очевидно, ты безжалостен и к себе, и к другим. Вот и выходит, что ты больше всего годишься для военной службы.

Чэнь Гун на это презрительно фыркнул:

— Ясно все с тобой, нашего брата ты презираешь. Глядишь свысока на тех, кому даже жрать нечего, вот и приходится отнимать у таких, как ты! Ходишь вокруг да около и в глаза надо мной смеешься!

Шэнь Цяо с улыбкой возразил:

— Я и сам бедняк, у кого за душой ничего нет, так зачем мне смеяться над другими? Ты ведь сам только что попросил меня погадать, и я просто объяснил на твоем же примере, как у меня это получается. Разве я не попал в точку? Пусть больших денег мое занятие не приносит, но на еду хватает. – Раз горазд складно говорить и делать вид, будто все на свете знаешь, как так вышло, что без денег остался? Тебя бандиты по дороге ограбили?