Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 325 – Мэн Сиши

— Учитель на смертном одре с горечью признал, что с раннего детства стремился быть всегда и во всем первым, – невозмутимо продолжила Чжао Чиин. – Уж слишком много значения он придавал победам и поражениям. Ты же всегда уступал ему. Под конец учитель сетовал, что ему так и не довелось как следует тебя отблагодарить.

Жуань Хайлоу на это холодно рассмеялся:

— Мне не нужна его благодарность! Перед вами он, несомненно, строил из себя добродетельного мужа! Уверен, и свои грязные делишки выставил так, будто ни в чем не виноват!

Не обращая никакого внимания на его злобу, Чжао Чиин настойчиво рассказывала:

— Борьба за пост главы ожесточалась, победитель никак не определялся, а учитель всем сердцем и любой ценой стремился одержать верх В конце концов он пренебрег давней дружбой и обратился к не самому благородному способу…

— Шимэй! – не удержавшись, окликнул ее Юэ Куньчи.

— Все это нам поведал учитель на смертном одре. Ты тоже был там и прекрасно все слышал. Я всего лишь передаю слова учителя, – невозмутимо ответствовала Чжао Чиин.

— Но… – начал было Юэ Куньчи, однако осекся.

В его характере настолько укоренилось уважение к старшим, в особенности к покойному наставнику, что он не смел сказать о нем ничего дурного. И слышать о его злодеяниях тоже не мог.

— Честному человеку нет нужды оправдываться, а негодяя и оправдания не спасут. Правда же не истлеет со временем – ее существование вечно, – как будто догадавшись, о чем он думает, проронила настоятельница. – Надобно признать, что учитель в свое время совершил проступок, который привел нас к сегодняшнему дню. Поскольку мы его ученики, именно на нас лежит вся ответственность за его злодеяния. По крайней мере, учитель желал, чтобы мы признали его ошибку.

Стоявшие неподалеку ученики, в том числе и Фань Юаньбай, опешили от ее слов. Видно, настал день, когда тайне, которую столь тщательно оберегали, пришел конец. Средь суматохи раскрылись все подробности старой истории: настолько старой, что даже Чжао Чиин и Юэ Куньчи были тогда слишком юны и еще не понимали происходящего. Что уж говорить о тех, кто поступил в учение гораздо позже них? О том же Фань Юаньбае и других адептах нынешнего молодого поколения?

Чжао Чиин вновь обратилась к Жуань Хайлоу:

— Задумав дурное, учитель в тот роковой день сказал тебе, что ты гораздо сильнее его, а потому будет разумнее уступить пост настоятеля тебе. Вместе с тем он отказался в дальнейшем состязаться с тобой. На радостях ты, ничего не подозревая, напился с ним допьяна, а наутро проснулся рядом с младшей дочерью деда-наставника. Тот счел, что ты спьяну потерял всякий рассудок и опорочил девушку, а потому не подходишь для высокой должности. Ты же никак не мог объясниться и доказать свою невиновность. Тебе думалось что твой давний друг заступится за тебя, поможет как-нибудь оправдаться, но наш учитель, наоборот, уличил тебя. Уже перед смертью он признался в этом злодеянии. Он знал, что дочка деда-наставника втайне в тебя влюблена, нарочно напоил тебя допьяна и вместе с ней разыграл это представление. Ему удалось обмануть всех, даже деда-наставника. Но ему было невдомек, что ты человек непреклонный и вспыльчивый. В гневе ты разругался с дедом-наставником и, преисполнившись негодования, покинул школу…