Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 279 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо не удостоил его ответа.

А между тем Янь Уши без труда поднял его на руки и легкой походкой вышел из комнаты, словно и нет у него никакого бремени в виде взрослого мужчины из плоти и крови, а также его меча. Цингун Янь Уши был столь совершенен, а шаг до того невесом, что он не потревожил ни единый опавший листок. В лунном свете могучая фигура Янь Уши была ослепительно прекрасна: рукава одеяния так и реют на ветру, каждое движение исполнено горделивой свободы. Взгляни на него – и увидишь небожителя. Скажи кто, что на самом деле перед ними Демонический Владыка, чье имя повергает других в страх и трепет, и люди не поверят ему.

— Почему ты не спрашиваешь, куда мы направляемся? – первым прервал молчание Янь Уши.

И снова Шэнь Цяо не удостоил его ответа. Можно подумать, ему вдобавок прожали «точку немоты», вот он и не в силах ни слова сказать. Взглянув на него, Янь Уши обнаружил, что даос в его руках еще и глаза прикрыл. Этот вид отчего-то позабавил Демонического Владыку, и он, посмеявшись, сказал:

— Так знай: я несу тебя на встречу кое с кем, а пока хочу поведать тебе одну историю. Слушай же внимательно, пока не доберемся. Больше десяти лет тому назад, когда я только-только познакомился с «Сочинением о Киноварном Ян», в глубине души я отнесся к нему с пренебрежением. В то время мне думалось, что нет ничего лучше «Основного Канона Феникса и Цилиня». Да, я проиграл Ци Фэнгэ, но решил, что дело не в моем боевом искусстве, а в усердии, ведь, следуя этому канону, основатель Солнца и Луны достиг последней, десятой ступени. С тех пор ни среди даосов, ни среди конфуцианцев ему не нашлось достойных соперников. Поговаривают, будто он прожил сто двадцать лет, совершил последний прорыв, достигнув совершенства в боевых искусствах, произвел очищение духа-шэнь и возвращение его в пустоту, освободился от бренной плоти, стал небожителем и так покинул этот мир. Однако после, просмотрев архивы школы Солнца и Луны, я выяснил, что те предания о нем ошибочны.

Основатель действительно дожил до ста двадцати лет, однако погоня за совершенством привела его вовсе не к жизни небожителя, и от бренной плоти он не избавился. У него случилось искажение ци, тело его рассыпалось в прах, и так он умер. Иначе сказать, какой бы силой ни наделял «Основной Канон Феникса и Цилиня», его последователь приобретает неисправимую уязвимость. А теперь представь человеческое тело сосудом. По мере роста сил, наполняющих его, оно незаметно меняется и укрепляется, и потому говорят, что чем искуснее мастер, тем крепче его меридианы.

Шэнь Цяо, не размыкая век, все с тем же упорством молчал, однако по одному его виду было ясно, что он внимательно слушает.

— Только «Основной Канон Феникса и Цилиня» делает совершенно обратное, – невозмутимо продолжал Янь Уши. – Чем искуснее и сильнее мастер, тем больше уязвимостей получает его тело и на тем меньшее оно способно. И когда его «сосуд» больше не сможет вмещать непомерно возросшую силу, он неизбежно треснет и рассыплется прахом. Великий мастер погибнет.

— На самом деле эта уязвимость присуща всем боевым искусствам, – не выдержав, добавил Шэнь Цяо. – Совершенство мастерства не имеет предела, однако тело человека и его природный дар предопределены от рождения. Вдобавок жизнь его конечна, и с этим ничего не поделаешь. Любой, кто день за днем совершенствуется, неизбежно сталкивается со своим пределом и оказывается на грани жизни и смерти. Так погиб и мой учитель: он ушел в затвор, но его попытка прорваться на новую ступень окончилась неудачей.