Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 278 – Мэн Сиши

И в самом деле, выбора у Янь Уши не было, если он не хочет спать там же, где настоятель с послушниками, или не намеревается вовсе покинуть монастырь и поискать себе постоялый двор, где комнаты будут побогаче и поудобнее. Но поскольку он отмел и то, и другое, ему пришлось довольствоваться той, которую уже занял Шэнь Цяо. К счастью, тот уже худо-бедно прибрал ее, вдобавок послушник принес им свежую постель, которую третьего дня просушивал. От нее еще веяло приятным запахом ткани, прогретой солнцем. Беда в том, что кровать там была чрезвычайно узкой, и на ней мог с удобством поместиться лишь один, а двое – уже с трудом.

Чтобы вывести его из затруднения, Шэнь Цяо предложил:

— Вы ложитесь и спите, а я погружусь в созерцание, заодно и вздремну.

В оконной бумаге оказалось немало прорех, сквозь которые струился лунный свет, озаряя убогую комнатушку. С улицы тянуло ночной прохладой. Гостям еще повезло, что на дворе стояла весна и морозцев уже не бывало, к тому же оба практиковали боевые искусства и управляли внутренней ци, благодаря чему могли не бояться простыть и тяжело заболеть.

Как и обещал, Шэнь Цяо сел у кровати, поджав под себя скрещенные ноги. Спина его выпрямилась, и гордой своей осанкой он уже напоминал тонкую сосну или молодой бамбук. С приходом лета он стал носить более легкие одежды, и теперь сквозь тонкую ткань смутно виднелась его талия.

Он погрузился в созерцание, и время потекло капля за каплей. На небо взошла луна и посеребрила рябь воды в колодце.

Несмотря на оказанную любезность, Янь Уши и не подумал спать. Он долго-долго, словно выжидая чего-то, неотрывно глядел на силуэт Шэнь Цяо, выхваченный в темноте лунным светом. Но вот Янь Уши выставил указательный палец и быстрее молнии метнулся к даосу, целясь в середину спины!

Во время созерцания сознание Шэнь Цяо пребывало в совершенно ином, чем обычно, состоянии, блуждая в таинственных глубинах. Однако, как и любой человек, посвятивший жизнь боевым искусствам, он все равно не захотел полностью отрешиться от окружающего мира – на подобное мастера решались только в затворе, где могли не опасаться покушений. Сейчас же он пребывал не в привычной обстановке, а в чужой обители, оттого и держался настороже, какой-то частью сознания постоянно наблюдая за происходящим. Вот только Шэнь Цяо следил за тем, что извне, а не в комнате. И напал на него не кто-нибудь, а Янь Уши, его знакомец, сидящий совсем рядом, чьего коварства Шэнь Цяо никак не ожидал. Неудивительно, что он не успел дать отпор предателю.

Нет, та крошечная часть сознания, которую Шэнь Цяо оставил следить за окружением, забила тревогу вовремя, и сам он мгновенно вышел из созерцания, однако даже так не сумел защититься. Враг значительно превосходил его в силе и напал с близкого расстояния – Шэнь Цяо попросту не успел дать отпор. Янь Уши прожал на его спине особые точки и тем самым обездвижил его.

Когда дело было сделано, Янь Уши потрепал Шэнь Цяо по щеке и, не удержавшись от тихого вздоха, укорил:

— Отчего же ты так легко доверяешься людям, А-Цяо?

Тот гневно свел брови:

— Мне думалось, мы друзья.

Янь Уши усмехнулся.

— Сам виноват. Не заговори ты о нашей «дружбе», и я, быть может, повременил бы с нападением. Зачем мне в друзьях кто-то вроде тебя? Твои боевые навыки так и не восстановились, на гору Сюаньду путь тебе заказан, вот и скитаешься по белу свету, и всяк смеется над тобой.