Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 224 – Мэн Сиши

— Ах ты, бедняжечка!

Сам он не считал, что со своими шутками и подразниваниями далеко зашел. Просто ему пришла в голову мысль, что благовоспитанные ученики Ци Фэнгэ никогда не умели развлекаться, да и жизни толком не знают.

Сотни лет минули с того дня, как Восточное У сделало Цзянькан своей столицей. Позже то же самое проделала Восточная Цзинь, стремясь избежать многих опасностей и оградиться от смут и войн севера. С тех пор как цзиньцы перебрались через Великую реку, этот город лишь процветал и со временем стал самым богатым на Центральной равнине, если не во всей Поднебесной. Со всех концов света сюда стекались купцы и путешественники, мелькая туда-сюда куда быстрее челнока в ткацком станке. Днем по улицам проносились всадники на скакунах, подобных летящим драконам, а с наступлением темноты город окутывала сияющая сеть бесчисленных фонарей, обтянутых кисеей. В циньских теремах и на чуских подворьях гуляли до самого рассвета – благоухающие и роскошно украшенные женские покои так и ждали своих гостей.

Цзянькан выгодно отличался от Ечэна и Чанъаня, даром что все три были столицами. Дело в том, что северные города сильно потрепали непреходящие войны и смуты, отчего поселенцы предпочитали оседать не там, а в мирном южном граде, поколениями не знавшем грабежей и погромов. Дошло до того, что некоторые стали принимать Цзянькан за рай земной, ведь нередко о нем поговаривали: «Все цветы Поднебесной собираются здесь». Бывало и так, что столицу посещали чиновники из Северной Чжоу вроде Юйвэнь Цина, и если вслух они отговаривались ничего не значащими любезностями, то, вне всяких сомнений, про себя неуемно, со всей страстью восхищались Цзяньканом. Об этом можно было судить хотя бы по свите, что сопровождала этих важных мужей. В отличие от господ, тех ничто не сдерживало, и они на все лады неумолчно хвалили южную столицу, что, кстати говоря, весьма льстило сановникам Чэнь. Ободренные чужими восторгами, те с большой охотой показывали гостям прекрасные виды и достопримечательности этого славного города.

По прибытии Юйвэнь Цина и его свиту разместили с удобствами в гостевом доме, предназначенном для высокопоставленных заграничных чиновников. Про младшего наставника Янь Уши тоже не забыли и со всем тщанием уважили, ведь его высокий пост сам по себе указывал, сколь близок он к чжоускому императору. Вдобавок Юйвэнь Цин, благодарный за спасение накануне, уступил Янь Уши главный двор, а сам расположился в боковом доме. В некотором роде это было очень кстати: после ночного покушения Юй Цзы, наложница посла, так перепугалась, что тяжело заболела и слегла. Всю дорогу до Цзянькана она оставалась прикованной к постели, но как только их разместили в гостевом доме, бедняжке стало лучше, и она стремительно пошла на поправку.

После неудавшегося покушения школа Обоюдной Радости, как будто смирившись, оставила все попытки покончить с послом. Первое время Юйвэнь Цин день и ночь трясся, выглядывая повсюду врагов, но после, хорошенько все обдумав, успокоился. Его сопровождал сам Янь Уши, а тот ошибки не допустит, в противном случае это бросит тень на славное имя Чистой Луны, а ничего хуже представить было нельзя. Для мастеров боевых искусств нередко слава значит гораздо больше, чем собственная жизнь.