Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 222 – Мэн Сиши

Тут Шэнь Цяо вспомнил, как сановник обрушил на него настоящий горный поток красноречия, при этом не умолкая ни на мгновение, дабы перевести дух, и губы даоса сами собой сложились в улыбку.

Взглянув на него, Янь Уши как будто с сожалением вздохнул:

— Мой А-Цяо действительно влюбляет в себя людей с первого взгляда и добивается их расположения. Что уж там говорить о повесе Юйвэнь Цине! Даже девчушка Бай Жун, та еще соблазнительница, прониклась к тебе особыми чувствами. Не спускай я с тебя глаз денно и нощно, и, боюсь, тебя бы уже и след простыл.

Шэнь Цяо на это его замечание нахмурился:

— Не говорите чепухи, глава Янь. С каких это пор Бай Жун имеет ко мне хоть какое-то отношение?

— Так ведь это она взяла личину служанки, дабы покончить с Юйвэнь Цином. Замашки ее я знаю, и в прежние времена она бы ни саму служанку, ни госпожу не пощадила. Но в этот раз она отчего-то вздумала быть милосердной. Не ради же Юйвэнь Цина она расстаралась? Стало быть, тебе понравиться хочет. Она барышня сообразительная, несомненно, догадалась, что и ты здесь будешь, вот и решила произвести на тебя хорошее впечатление. Точнее сказать, постаралась все провернуть так, чтобы ты не проникся к ней еще большим отвращением, – не сводя долгого взгляда с Шэнь Цяо, объяснил Янь Уши и в конце прищелкнул языком. – Ох, до чего же ей тяжко придется! Наш А-Цяо, видно, от природы туп как пень. С раннего детства его заботило лишь совершенствование тела и духа, так откуда же ему знать о любви между мужчиной и женщиной? Да если бы я все любезно не выложил, он бы и за тысячу лет не догадался, с чем к нему подбираются!

В устах Янь Уши «наш А-Цяо» прозвучало так, будто бы его спутник был не сам по себе, а являлся собственностью Демонического Владыки. Поначалу Шэнь Цяо пробовал возражать против такого обращения, но все было без толку, и со временем он подобные поддразнивания стал пропускать мимо ушей. Пусть глава Янь говорит и делает все, что вздумается, это его, Шэнь Цяо, ничуть не касается.

— Как жаль, что едва зародившиеся чувства девчушки обречены на гибель! – тем временем глумился Янь Уши. – Даже не знаю, что с ней, такой хорошей, сделает Сан Цзинсин, чуть только прознает о ее шалостях. Как же он будет ее мучить, выяснив, что у бедняжки таится на душе!

— Неужели в неправедной школе Обоюдной Радости запрещено влюбляться? – удивился Шэнь Цяо.

На этот глупый вопрос Янь Уши расхохотался во всю глотку:

— Так ты и вправду не знаешь? Главное преимущество Обоюдной Радости – в умениях набираться сил от чужих тел! Их адепты, и мужчины, и женщины, издавна практикуют парное совершенствование. Полагаю, Бай Жун – далеко не невинная дева. Скорее всего, ее изначальная инь давным-давно сорвана Сан Цзинсином!

Его объяснение потрясло Шэнь Цяо до глубины души. Довольно долго он молчал, обдумывая сказанное, а затем робко возразил:

— Но они же… учитель и ученица?..

— И что с того? Думаешь, Сан Цзинсин, человек, любящий похищать чужую невинность, спокойно уступит изначальную инь красивой ученицы? Какому-то мужчине? Уж не знаю, как много адептов перебрала Бай Жун, практикуя с ними парное совершенствование, но ее учитель совершенно точно входит в это число.

Выслушав эти откровения, Шэнь Цяо нахмурился, но ничего не сказал. А Янь Уши, посмеиваясь, неумолимо продолжал: