Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 200 – Мэн Сиши

И Янь Уши тоже подметил это. Как только Шэнь Цяо поставил на место пустую чашу, тот схватил лежавший на блюде засахаренный фрукт и ловко сунул его в рот больному.

— А-Цяо, – медовым голосом начал Янь Уши, – если тебе не по нраву все горькое, мог бы и сказать мне. Я бы тогда распорядился всякий раз добавлять в отвар немного солодового сахара. Ну же, улыбнись, не надо хмуриться!

Его забота, равно как и уступчивость несколько мгновений назад, оставила Шэнь Цяо без слов. Он вдруг ощутил страшное измождение от выходок Демонического Владыки. Недавние происшествия тоже отняли у него все силы, и теперь он чувствовал, как сильно устал и душой, и телом.

Видя, какой нежной заботой господин окружает Шэнь Цяо, Жужу невольно улыбнулась понимающей улыбкой. Она провела с этим добрым и учтивым даосом уже порядочно времени и привязалась к нему всей душой. И оттого надеялась, что ее хозяин, как и она сама, всячески расстарается для гостя. Бедной девушке и невдомек было, что Шэнь Цяо подсунутый фрукт едва проглотил, хотя в первое мгновение подумывал выплюнуть его прямо в лицо своего благодетеля. И от замысла отказался сугубо потому, что это было ниже его достоинства. Сладость фрукта нисколько не перебила горький отвар, ведь тот оказался куда горше всех предыдущих. Вдобавок чуть только Шэнь Цяо проглотил фрукт, как в животе его опасно забурлило.

Тем временем Янь Уши, подперев щеку, с усмешкой наблюдал за бурей в душе Шэнь Цяо. Но заметив, что даос вот-вот взорвется возмущением, он оставил свои неуместные ухаживания и торопливо подсунул для обсуждения новую тему:

— Сегодня я был во дворце, встречался с императором Чжоу. Он велел мне передать, что желает тебя видеть.

— Меня? – Шэнь Цяо так и застыл на месте. Что ни говори, но Янь Уши удалось завладеть его вниманием.

— Отправимся к нему завтра с утра. Он примет тебя примерно к часу дракона, после всех встреч с сановниками.

— Но зачем же я понадобился императору? Случаем, вы не знаете, глава Янь? Ведь ныне я не занимаю никакого положения и едва ли отличаюсь от простолюдинов.

— А ты догадайся, – с усмешкой бросил тот.

Будучи знаком с упрямством Янь Уши как никто иной, Шэнь Цяо понимал, что так просто подсказок из него не вытянешь. Делать нечего, пришлось рассуждать самому.

— Накануне я побывал в усадьбе Су, на пиру, устроенном в честь дня рождения матушки главы семейства. Там мне пришлось сразиться с Дуань Вэньяном, однако весть об этом не могла так быстро дойти до императорского двора и самого императора. Следовательно, его желание меня увидеть не связано с недавним происшествием. Стало быть, дело в горе Сюаньду? Возможно, его величество как-то прознал, что Тюркский каганат пригласил Юй Ая и других братьев обители проповедовать даосизм на востоке? Безусловно, Тюркский каганат и Северную Чжоу сейчас объединяет брачный союз, однако правители этих государств никогда не доверяли друг другу и втайне вынашивают коварные замыслы, притом держат ухо востро, поджидая очередного хода противника. Иначе сказать, чжоуский император желает, чтобы я что-то для него сделал?

— Умница! – обрадовался Янь Уши и захлопал в ладоши. – Вот видишь, и сам догадаешься, даже если я промолчу!

— Но чего желает от меня чжоуский император? – размышляя, Шэнь Цяо нахмурился.