Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 231 – Мэн Сиши

Молодые монахи долго смотрели вслед Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем. Вдруг Юнь Чан сказал:

— Шисюн, по-хорошему нам следовало бы пойти вместе с дядюшкой Шэнем! Учитель все это время сожалел, что в тот день не выступил в его защиту, и корил себя. Он не обрадуется, если узнает, что и мы струсили и остались в стороне.

— Старейшина Лю страшно хочет возглавить школу. Боюсь, дядюшке Шэню он так просто не уступит, – проговорил Лэ Ань. – Почем тебе знать, чем все закончится для дядюшки Шэня? Если мы пойдем следом, все решат, что мы заодно. И себе навредим, и учителя впутаем в неприятности.

Юнь Чан приуныл.

— Эх… И все-таки мне кажется, мы поступаем неправильно.

Поглядев на разочарованного Юнь Чана, Лэ Ань в конце концов не выдержал:

— Тогда, может, пойдем за ним скрытно?

— Хорошо! – воспрял духом Юнь Чан.

Тем временем Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем поднимались в гору. Завидев его, охранявшие подъем ученики вели себя точно так же, как Лэ Ань: менялись в лице от ужаса и застывали, лишившись дара речи. Большинство просто глядели, как Шэнь Цяо со своим спутником идут наверх, не смея им препятствовать, но нашлась пара смельчаков, решившихся заступить дорогу непрошеным гостям.

— Изгнанник, как смеешь ты самовольно возвращаться на гору?! – грубо обратился к Шэнь Цяо один из смельчаков.

Шэнь Цяо узнал его – то был один из учеников, записанных к старейшине Лю Юэ.

— Столько лет прошло, Лоу Лян, а ты все охраняешь подъем? – Он обратился к нему весьма приветливо, казалось, то всего лишь праздный вопрос после долгой разлуки, но эти слова задели Лоу Ляна за живое – тот побагровел, не то от гнева, не то от стыда.

— Ты… Ты… Шэнь Цяо – ты бесцеремонный наглец! Тебе не место на Сюаньду!

Шэнь Цяо едва заметно улыбнулся:

— Кое в чем ты прав. С моей стороны и впрямь неучтиво являться, никого о том не уведомив. Выходит, мне понадобится провожатый, и, по-моему, ты прекрасно подойдешь.

Он положил Лоу Ляну руку на плечо.

Двигался незваный гость не слишком стремительно, никаких редких и сложных приемов не использовал, однако не успел Лоу Лян глазом моргнуть, как очутился в плену: плечо пронзила резкая боль, а вырваться, как он ни старался, не получалось. Лоу Лян побледнел от страха.

С тех пор как школа Сюаньду вновь открылась для мира, новости туда стали приходить не с таким опозданием, как прежде, а потому до учеников время от времени доносились рассказы о подвигах Шэнь Цяо. Однако недаром говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать: все истории о грозной силе Шэнь Цяо померкли перед тем, что ученики увидели воочию.

Не будучи дураком, Лоу Лян тут же понял, что пока не проводит Шэнь Цяо до самых дверей зала Трех Чистых, тот его не отпустит. Мигом присмирев, он взмолился:

— Пощадите, дядюшка Шэнь! Сей ученик просто выполнял приказ: охранять подъем, никого не пропускать! У меня и в мыслях не было оскорбить вас!

Брови Шэнь Цяо сомкнулись.

— Никого не пропускать? На горе что-то случилось?

Лоу Лян не посмел ничего утаивать и рассказал все что знал:

— Да. Старейшины созвали совет, дабы выбрать следующего чжанцзяо.

— Все ли старейшины в сборе? – спросил Шэнь Цяо.

— Все, кроме старейшины Куна, – он в затворе и оттого не явился.

Каков учитель – таковы и ученики, неудивительно, что у столь нерешительного наставника и воспитанники оказались робкими. Бянь Яньмэй не говорил ни слова, только наблюдал, но сердце его полнилось презрением.