Книга Несравненный. Том 1, страница 40 – Мэн Сиши

— Не забывайте, настоятель Цуй, для чего я взял вас с собой, – заговорил Фэн Сяо. – Покажите, на что вы способны.

Заслышав его приказной тон, Цуй Буцюй не выдержал и снова закатил глаза.

— Сей ничтожный даос еще даже не позавтракал, – ответил он. – У меня нет сил говорить.

— Вам бы лучше быть паинькой и помочь мне, – усмехнулся Фэн Сяо. – Чем быстрее я раскрою дело, тем быстрее вы окажетесь на свободе. Что толку пререкаться со мной?

— Если мне не изменяет память, вчера вы сказали, что если я соглашусь помочь, то вы лишь подумаете о том, чтобы обезвредить яд. Наверняка вы ничего не обещали, – холодно заметил Цуй Буцюй. – Под действием отравы я был не в силах возражать, но неужели вы думаете, что я приложу все силы, дабы помочь вам, доверившись лишь уклончивым посулам?

Фэн Сяо тут же извлек из рукава два фарфоровых бутылечка размером с палец и протянул Цуй Буцюю.

— Я дам вам возможность, – ответил он. – Один из этих бутылечков пустой, в другом – противоядие, которое защитит от мучительного действия благовония Безысходности на три дня. Угадаете или ошибетесь – все в ваших руках, но впредь не упрекайте меня в том, что я плохо с вами обращаюсь.

В груди Цуй Буцюя жгло, да так, будто кто-то развел костер прямо у него внутри, но огонь этот только разгорался. И хотя это не шло ни в какое сравнение с той нестерпимой мукой, которую он испытал прежде, глухая боль была невыносимой: кости ныли, а тело царапали тысячи невидимых когтей, отчего кожа то немела, то пылала от зуда. Он понимал: то бесчинствуют остатки яда в крови, продолжая сводить его с ума, однако выбирать бутылек не стал – даже не взглянул в сторону Фэн Сяо и лишь, поджав губы, пошел дальше.

— Ай-яй-яй! Какой упрямец! – воскликнул Фэн Сяо. – Сам же отвергает мою доброту, а потом делает из меня злодея!

Цуй Буцюй криво усмехнулся, не проронив ни слова: в случае второго господина ни о какой доброте не могло быть и речи. Даровать временное облегчение – все равно что предложить утолить жажду отравленным вином, а потом наблюдать, выжидая, когда действие яда вновь усилится, дабы наконец выведать правду.

Увидев, что одурачить настоятеля не удалось, Фэн Сяо пожал плечами и спрятал бутылечки назад.

А впереди как раз показались двери нового заведения. На вывеске красовалось название – «Пять вкусов», – у входа толпился народ: сразу видно – место бойкое.

Но в очереди им стоять не пришлось: Пэй Цзинчжэ заказал столик заблаговременно, и потому стоило ему назвать имя, как их тут же проводили в глубь заведения. Проследовав по изгибающемуся коридору, спутники обнаружили, что, хотя с улицы помещение казалось небольшим, внутри было просторно: хозяин выкупил несколько соседних зданий и объединил их проходами так, что помимо общего зала имелись отдельные комнатки для гостей – тихие, изысканно обставленные и щедро украшенные цветами.

Пэй Цзинчжэ казалось, что, открывая здесь, в Люгуне, такое большое заведение, владелец заведомо обрекал себя на убытки: крошечный приграничный городок не шел ни в какое сравнение с величественной и роскошной столицей, а приезжие купцы останавливались тут всего на несколько дней: распродать свой товар, закупить чужой и отправиться каждый своей дорогой. Сейчас в Люгуне было многолюдно – но лишь на время торгов, устроенных палатами Драгоценного Перезвона.