Книга Несравненный. Том 1, страница 205 – Мэн Сиши

— Договорились, – охотно согласился Цуй Буцюй, обрадовавшись, что все же добился своего.

Вот только Фэн Сяо по-прежнему сомневался, сможет ли Вестник убедить Гао И. Тот был труслив как заяц и к тому же совсем ни к чему не стремился, довольствуясь своим нынешним положением. Этот человек предпочитал и вовсе ни во что ни вмешиваться, к решительным действиям его могла подтолкнуть разве что нежданная беда.

— Ты уверен, что сумеешь уговорить Гао И? – наконец спросил Фэн Сяо.

Цуй Буцюй поднял три пальца:

— Что касается Гао И, то у меня есть три предложения: хорошее, посредственное и плохое.

— Начни с плохого, – попросил Фэн Сяо.

— Мы ворвемся к нему домой, объявим, кто мы такие на самом деле, и, приставив нож к шее, заставим его сделать все, что нам нужно.

Фэн Сяо покачал головой:

— Неизвестно, когда Син Мао и Дуань Циху решат выступить друг против друга. Даже если мы угрозами заполучим себе Гао И, толку от этого не будет: в его подчинении слишком мало людей, он слабейшая сторона из трех. Каков посредственный замысел?

— Отравить Син Мао с Дуань Циху благовонием Безысходности. Когда они в слезах взмолят о пощаде, мы одержим победу без боя.

Фэн Сяо пристально воззрился на Цуй Буцюя – так, словно у того прямо на носу распустился цветок, – и наконец произнес:

— Похоже, ты постоянно только и думаешь о том, как бы поймать меня в очередную западню!

— Выходит, второй господин чертога Явленных Мечей совсем дурак, раз постоянно попадается на мои уловки? – притворно удивился Вестник.

Фэн Сяо надменно фыркнул.

— Благовоние Безысходности – это тебе не кунжутная лепешка, что продается на любой обочине. Думаешь, отдал медяк – и пользуйся им сколько влезет?! У него весьма сложный состав, изготовить его не так-то просто. У меня самого сейчас с собой только половина бутылька, и может статься так, что даже в столичном отделении чертога Явленных Мечей не найдется прямо сейчас еще одного такого же.

Помимо прочего второй господин намекал еще и на то, что другую половину столь ценного бутылька он уже потратил на Цуй Буцюя.

— Тогда остается только хороший замысел, – развел руками Вестник.

Когда Цуй Буцюй изложил свою затею, Фэн Сяо лишь вздохнул.

Но вовсе не оттого, что предложение ему не понравилось. То был сокрушенный вздох: Цуй Буцюй искусно проникал в самые потаенные уголки человеческих сердец, улавливал малейшие изменения в настроении и оттого превосходно использовал чужие слабости для достижения собственных целей. Однако, к превеликому сожалению Фэн Сяо, не мог заниматься боевыми искусствами. А ведь стань он мастером – и во всей Поднебесной не нашлось бы ему достойного соперника, не было бы ничего, что оказалось бы ему не под силу.

Фэн Сяо по-настоящему сочувствовал своему невольному спутнику. Он видел в Цуй Буцюе достойного противника. Иные радуются, когда их враги слабы – чем слабее, тем лучше, – но второй господин предпочитал встречаться лицом к лицу лишь с теми, кто сильнее него.

Только так жизнь его обретала смысл. Вот оно – настоящее веселье!

Наступила ночь. В Черчен съезжались купцы со всего света, и пусть запрета на ночные передвижения по городу не было, простой народ по большей части сам ложился рано. Что до любителей чувственных удовольствий, те коротали время, как говорится, в циньских теремах да на чуских подворьях, а потому в час Свиньи на улицах не было ни души: только ночные сторожа иногда попадались то тут, то там. Во всем городе было тихо, лишь изредка откуда-то доносился лай собак. В домах погасли огни: все давно крепко спали, укрывшись одеялами, и, скорее всего, видели уже десятый сон.