Книга Несравненный. Том 1, страница 167 – Мэн Сиши

Баранина, кстати сказать, была превосходной. Цуй Буцюй не мог понять, какие пряности использовал повар, но мясо оказалось нежным, без всякого запаха, к тому же прекрасно сочеталось с хрустящим хлебом, пропитанным соком. Кушанье так и таяло во рту, радуя сердце человека, уставшего в долгом пути от сухих припасов.

Как и следовало ожидать, в ответ на слова Цяо Сянь второй господин только рассмеялся:

— Верно, но, насколько я знаю, если доплатить, то постель поменяют на чистую.

Цяо Сянь криво усмехнулась:

— Расточительная женщина! Совсем не помогаешь мужу беречь деньги – целыми днями только и тратишь их направо и налево!

Но Фэн Сяо с ней пререкаться не желал, он повернулся к Цуй Буцюю, вцепился в его платье и, растягивая гласные, взмолился:

— Господин мой, только посмотрите, как…

— Доплати, пусть поменяют, – отрезал Цуй Буцюй, на корню пресекая попытку Фэн Сяо разыграть новую сцену.

Цяо Сянь промолчала. В этот раз ей одержать победу не удалось.

После ужина все разошлись по комнатам. Возчиков устроили в людской. Конечно, ни управа Левой Луны, ни чертог Явленных Мечей недостатка в деньгах не испытывали, но сейчас, на чужбине, важнее всего было не привлекать к себе внимания: если бы они взяли комнату еще и возчикам, то назавтра к ним наверняка явились бы грабители.

Комнаты здесь не шли ни в какое сравнение с теми, что предлагали в столице, но все же оказались достаточно просторными. Получив дополнительную плату, слуга вскоре вернулся со свежим тюфяком, одеялом и подушками и перестелил постель. Ватное одеяло, по-видимому, днем просушивали на солнце – от него все еще веяло жаром. Цуй Буцюй уснул сразу же, стоило ему только коснуться подушки.

Он был гораздо слабее не то что трех своих спутников, владеющих боевыми искусствами, но уступал даже возчикам, что разъездами зарабатывали себе на жизнь. К тому же во время частых обострений ему приходилось терпеть весьма мучительные приступы. Не пей он постоянно лекарства – а поглощал он их едва ли не вместо еды, – столь долгий путь бы ни за что проделать не сумел.

Но даже так в дороге Вестнику часто нездоровилось. В повозке он в основном дремал, но мысли в его голове роиться не переставали, и, даже едва проснувшись от очередного вопроса Цяо Сянь, он всегда сразу давал ответ. Подобная острота ума не могла не вызывать благоговейный трепет.

Фэн Сяо нравилось злить и раздражать Цуй Буцюя, особенно если удавалось усадить того в лужу, однако над чужой болезнью второй господин никогда не насмехался. Он прекрасно понимал: недуг Вестника – вовсе не уязвимость или слабость, а лишь неотъемлемое свойство его тела.

Цуй Буцюй же, напротив, зачастую пользовался собственным состоянием, дабы усыпить бдительность противника. Например, Фэн Сяо, отравив его благовонием Безысходности во дворике Осенних Гор, возомнил, будто теперь-то даос в его руках, и, разумеется, сам не заметил, как перестал держать ухо востро. Конечно, второй господин все это понимал, но ни за что в жизни бы не признал ошибку.

Когда пришла Цяо Сянь, Вестник уже спал как убитый. Девушка несколько раз постучала в дверь, но, так и не дождавшись ответа, сама вошла внутрь и принялась его будить. На лице едва проснувшегося Цуй Буцюя все еще виднелись следы крайней усталости.