Книга Несравненный. Том 1, страница 148 – Мэн Сиши

Фэн Сяо помрачнел. От былой беспечности не осталось и следа. Немедля он бросился спасать остальных.

Пэй Цзинчжэ чуть не придавило столбом. Ему хоть и удалось ускользнуть, но все лицо посекло обломками, а спина, на которую пришелся удар, так и горела огнем. Едва уцелевший юноша огляделся по сторонам. Вспомнив о Цуй Буцюе, совсем не владевшем боевыми искусствами, он тут же переменился в лице.

— Господин, – начал он, – Цуй…

Но Фэн Сяо уже быстрым шагом подошел к развалинам, легко, словно это не стоило ему особых усилий, пнул один из столбов так, что тот сразу отлетел в сторону, и наклонился.

Из-под завалов показалась чья-то рука.

Потрясенный Пэй Цзинчжэ поспешил на помощь, но, кое-как расчистив завал, обнаружил, что то была вовсе не рука Цуй Буцюя, как он сперва подумал, – ладонь принадлежала девушке.

Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи заслонили Вестника собой, и теперь, когда всех троих вытащили наружу, оказалось, что старания их не были напрасны: пусть оба они пострадали, на Цуй Буцюе не осталось и царапины.

— Неужели столь могучий и искусный господин Фэн снова упустил Фо Эра?! – удивленно вскинув брови, первым делом поинтересовался Вестник.

— Все потому, что я страшно переволновался, увидев тебя под обломками! – неизменно беспечным тоном ответил Фэн Сяо. – Всю душу словно пламенем объяло, я только и думал, как бы спасти тебя! Ах, Цюйцюй, как же ты жесток – корить меня за такое! Разве ты не слышишь, как сильно бьется мое сердце?!

«А у кого ж оно не бьется? – подумал Пэй Цзинчжэ. – Только у мертвецов, однако вы еще живы».

Впрочем, он не забывал, кому служит, и потому разоблачать уловки господина не стал, а предпочел промолчать. Да и сам Цуй Буцюй явно не собирался сейчас пререкаться с Фэн Сяо. Он перевел взгляд на Цзинь Лянь:

— Дайте мне письмо Апа-хана.

Цзинь Лянь серьезно повредила руку, но все же кое-как смогла достать из-за пазухи письмо. Цяо Сянь приняла его, убедилась, что послание не отравлено, и только после этого передала Цуй Буцюю. Отряхнувшись от пыли, монах принялся читать.

Вдруг из-за плеча вынырнула чья-то голова, и Цуй Буцюй едва не ткнул бумагой прямо Фэн Сяо в лицо.

— О-о, и что тут написано? Это же тюркский язык? Монах Цуй, вы поистине выдающийся человек, свободно читаете даже на тюркском!

Цуй Буцюй давно уже перестал замечать, как по велению мимолетной прихоти менялись обращения Фэн Сяо: «Цюйцюй», «А-Цуй», «монах Цуй» – даже внимания обращать не стоит.

Пробежав глазами письмо, Цуй Буцюй удостоверился, что его действительно написал Апа-хан, сунул бумаги Фэн Сяо и обратился к Цзинь Лянь:

— Мы отправимся с вами к тюркам и лично переговорим с Апа-ханом.

Обрадовавшись, хатун даже как будто приободрилась:

— Замечательно! Тогда попрошу вас, господин Цуй, назначить день отъезда. Нам лучше поскорей отправиться в путь – раз Фо Эр сбежал, то Бага-Ышбара-хан наверняка в скором времени обо всем узнает: как бы он не подослал своих людей убить нас в дороге.

Намерение Цуй Буцюя отправиться к тюркам вместе с Цзинь Лянь обрадовало ее не только тем, что без сопровождения она теперь не останется, но и тем, что так ее заслуги в глазах Апа-хана станут еще весомее, ведь она приведет с собой самого посла Великой Суй!

— Сие мы еще обсудим, а сейчас время позднее, к тому же хатун, должно быть, натерпелась страху. Отдохните, а я покамест пошлю за врачом, дабы тот осмотрел ваши раны, – сказал Цуй Буцюй.