Книга Несравненный. Том 1, страница 125 – Мэн Сиши

— Я так виноват перед вами…

— Не торопитесь убиваться, – оборвал его Цуй Буцюй. – Хэ-нян, Су Син уже давно живет в усадьбе Лу, они с Лу-ши даже вместе прогуливались по городу. Нет ничего особенного в том, что барышня отправилась к нему, чтобы выплакаться. Так почему ты не посмела сразу сказать правду?

Хэ-нян замешкалась, и вместо нее ответил Су Син:

— Это я велел ей сохранить все в тайне. Сестрица поссорилась с дядюшкой из-за меня, и я опасался, если господин прознает, что сразу после ссоры она бросилась ко мне, то подумает, будто это я подговариваю ее отказаться от того брака. Я лишь хотел избежать подозрений.

— Она ради вас пошла против отцовской воли, а вы хотели отсидеться в стороне? Выйти сухим из воды?! – не выдержал Пэй Цзинчжэ.

Су Син горько улыбнулся:

— Боюсь, вам невдомек, что значит жить под чужой крышей. Мы с сестрицей и вправду души друг в друге не чаяли, но я один-одинешенек – на всем белом свете у меня нет ни родни, ни прибыльного дела. Куда мне до семейства Ван из Тайюаня! Эта партия сестрице подходила гораздо лучше. На месте дядюшки я бы тоже надеялся пристроить дочь в семью более знатную и богатую.

Лу Ти хотел было что-то сказать, но промолчал, на лице его все еще читались угрызения совести.

Ли-ши опустила голову, утирая слезы, и, не сдержавшись, разрыдалась.

Но Цуй Буцюй оставался совершенно хладнокровен.

— Вы сказали, что писали картину. Какую?

— «Лотос солнечным летним днем», – ответил Су Син.

— Принесите ее сюда, я хочу взглянуть.

Су Син нахмурился:

— Монах Цуй, по-моему, это никак не связано с гибелью моей сестрицы.

Пэй Цзинчжэ тоже казалось, что Цуй Буцюй задает вопросы беспорядочно, а часть из них и вовсе неуместна, но Вестник стоял на своем:

— Давайте сюда все картины из его покоев, в том числе и «Лотос солнечным летним днем».

— Монах Цуй, – не стерпела Ли-ши, – моя дочь…

— Это связано с гибелью вашей дочери, – отрезал Цуй Буцюй.

Лу Ти, не зная, что и думать, махнул рукой, подавая знак управляющему исполнить требование настоятеля.

Вскоре работы Су Сина принесли.

Бамбуковая корзина была заполнена свитками доверху: юноша занимался живописью ежедневно. Цуй Буцюй велел Цяо Сянь развернуть работы одну за другой. На картинах по большей части были лотосы: от нежных бутонов, что вот-вот раскроются, до увядающих цветов, чья пора уже миновала.

Пэй Цзинчжэ сам живописью почти не владел, но картин видел немало и счел работы весьма заурядными. Другими словами, кое-какие способности у Су Сина определенно были, но ничего выдающегося он собой не представлял, да и будь он по-настоящему одарен, разве стал бы столько лет жить при семействе Лу? Он бы уже давным-давно сделал себе имя.

Всюду теперь лежали развернутые свитки со всевозможными изображениями цветков лотоса, а среди них в гробу тихо покоилась барышня Лу. В высшей мере печальное зрелище!

— Хэ-нян, – вдруг снова обратился к служанке Цуй Буцюй, – молодая госпожа хорошо с тобой обращалась?

Девушка немного опешила, но тут же ответила:

— Молодая госпожа всегда была очень добра ко мне.

— Тогда отчего ты предала ее и помогаешь Су Сину скрыть убийство?

Эти слова потрясли всех.

— Монах Цуй, да что вы такое говорите! – произнес Лу Ти внезапно осипшим голосом.

— Умерла твоя молодая госпожа, – продолжал Цуй Буцюй, обращаясь к служанке. – Даже если в доме не нашлось для тебя траурного платья, ходить в розовом все равно недопустимо. Более того, на нем еще и вышит лотос, и, какое совпадение, зовут тебя Хэ-нян, где «хэ» означает «лотос», а Су Син так любит изображать именно эти цветы. Скажи-ка, разве может все это быть просто случайностями?