Книга Господин прокурор, страница 31 – Катерина Траум

— Достаточно, мисс Эванс, – строго, никоим образом не выдавая, что в морге она перешла границу допустимого, велел его наставнический голос, остановив ее пальцы над клавишами. – Возьмите чистый лист и пишите от руки. Разборчиво.

— Что… что именно писать?

— Все, что помните и знаете. Имена подозреваемых, должности и фамилии судьи, прокурора и барристера. Обязательно – имя жертвы и полный состав семьи, а также всех свидетелей, если таковые были. Улики, которые были предоставлены и которые оказались, на ваш взгляд, сокрыты. Даты. В общем, абсолютно все, что сохранилось у вас в памяти. Сам процесс – буквально пошагово и как можно более дословно.

Пейдж подняла голову, почувствовав ком в горле. Этот парализующий взгляд поверх очков теперь виделся совсем иным – горящим. Словно мертвые угли в камине расшевелили и заставили мерцать.

— Я…. простите, не совсем вас…

— Четыре года назад, так? – уточнил Киллиан, по-прежнему никак не меняя ровного тона и получив робкий кивок в ответ. – Изнасилование, умышленное убийство и ни одного получившего наказание… Я хочу знать как. Под каким предлогом они сумели уйти. Кому заплатили. Если в этом здании есть продажная скотина, бросающая тень на всех представителей власти, включая меня самого, я вынужден вмешаться.

— Но ведь… Постойте, это не смешно, – занервничала Пейдж, чувствуя, как от его неколебимой уверенности у нее снова задергалось в груди то, что она так долго закапывала. – Вы коронный обвинитель. Это не вашего уровня дело: какая-то незадачливая еврейка, не вовремя шедшая мимо парка… Это не теракты и не международная контрабанда. Да кому есть дело…

Киллиан неспешно поднялся и подошел к ее столу – без трости, но почти идеально держа шаг. Наклонился, уперев ладони в столешницу, и Пейдж невольно откинулась на стуле, замерев под его немигающим взглядом.

— Мне. Мне есть дело до того, кто нарушает законы. Внутренние дела против недобросовестных представителей власти – мои прямые полномочия. Я намерен изучить все обстоятельства и, если вы не лжете, подать апелляцию. – Он сделал паузу, и уголок его сухих губ слабо дернулся, будто сдерживая улыбку, – вот только даже слепой уловил бы источаемую им шипастую угрозу. – Но если это были голословные обвинения, мисс Эванс, и дело звучало совершенно не так… Я сочту ваши заявления лживой клеветой и нарушением прямого приказа говорить правду. Нарушением контракта с вашей стороны. Вы понимаете, что это будет значить для вас?

Пан или пропал. Руки у Пейдж затряслись, и она никак не могла разорвать зрительный контакт. Его напряженные скулы и снова выбившаяся на лоб челка… запах сандала, какое благословение после дневного издевательства.

А может, он и впрямь другой. И честно пытался докопаться до истины, честно выносил вердикты и честно защищал людей независимо от статусов. Ее-то он защитил от возможной продажи в дурные руки. Хотя назвать эти самые жилистые руки хозяина, сейчас столь напряженно упирающиеся в стол, заботливыми или добрыми у Пейдж не повернулся бы язык. А вот опасно притягательными – очень даже.

— Хорошо, сэр, – наконец выдавила она приглушенно, почему-то напрочь охрипнув от такой близости к Киллиану. – Я уверена в своей правоте. И я все вам напишу.

— Превосходно, мисс Эванс. Надеюсь, у меня получится восстановить справедливость… если ее действительно требуется восстанавливать.