Книга Господин прокурор, страница 198 – Катерина Траум

— Я оговорил способ лишь в случае с графом, – нехотя пробубнил Уэстбери, и Пейдж ярко представилось, как он одобрительно кивал на такие заключения своего ученика. – И ты прав, я не сторонник чрезмерного насилия. Только то, что было необходимо для дела, чтобы горячий мячик обоюдных обвинений продолжал скакать между Лигой и Соланесами.

— Значит, вы подтверждаете, что Нил и его недоразвитый братец сами рвались к жестокости, без приказа? – тут же ухватился за ниточку Киллиан.

— Не пытайся, – усмехнулся Уэстбери. – Я знаю, чего ты добиваешься. Нет, мои дни сочтены, но эти два балбеса выйдут на свободу. Не зря же я нанял лучшего адвоката из Лондона – его установка защищать не меня, а их. И контракт делает это прекрасно.

— Да почему?! – не сдержавшись, хлопнул по столу Киллиан, повышая голос. – Какого черта, какой в этом смысл? Нил – грязный убийца, обожающий пускать кровь, и вы хотите выпустить этого монстра к людям?!

— Обещание, парень. – Судья так понизил голос, что Пейдж пришлось напрячь слух, и она всерьез боялась, что прокурор со своей частичной глухотой не расслышит слов. – Я дал обещание позаботиться о них, и мне скоро придется отвечать за эти слова на высшем суде. Клятва умершим самая нерушимая.

Уэстбери замолчал, и в повисшей тишине практически слышалось, как заворочались шестеренки в голове Киллиана. Как скрипнул табурет и уверенно ударила об пол трость.

— Очень жаль, что для вас все так печально закончится, судья Уэстбери. Спасибо за ваши прекрасные уроки по ведению допроса, – совершенно спокойно, прекратив всю игру в эмоции, попрощался Киллиан и, насколько ему позволяли ноги, стремительно вылетел из камеры.

Пейдж едва успела отскочить в сторону от двери, когда та с лязгом за ним захлопнулась. Ей было абсолютно неясно, почему столь уверенно горели его глаза и почему он так быстро свернул разговор, но, когда он кивком велел ей идти следом, его торопливый шепот звучал как сигнал к действию:

— У нас всего час до заседания. Скорее, нам нужно переворошить немало бумаг. Есть зацепка: я знаю, кому он мог дать клятву.

Следующие сорок минут они провели в недрах архива, выискивая ту самую информацию, на которую он возложил все надежды. И когда пришло время подниматься в зал суда, самый сложный вопрос был закрыт. Пейдж в нетерпении ждала, как вытянутся лица всех присутствующих, когда Киллиан ударит новым, только что открытым обстоятельством дела. Уэстбери проговорился, хотя, возможно, сам этого не осознал. Но сначала у присяжных в головах нужно было сложить последние кусочки картины.

Процесс вел судья Фелпс, который был и на предварительном слушании Гейла. Тот вчера уже дал все показания и сегодня являться в суд обязан не был. В зале и без него было чересчур людно: толпы свидетелей и наблюдателей на скамьях, двенадцать присяжных и целых семеро обвиняемых в компании трех барристеров за двумя длинными столами. Один – для джентльмена-рыбы Джерри Лайленда, Барса, Гилмора и Профессора с его собственным защитником. Второй для Уэстбери, Азазеля и его амбала-брата, тупо наблюдавшего за всем глазами хорька.

Планировалось разделить дело на два, но уж слишком они оказались тесно сплетены, и было бы сложно выносить какой-то вердикт без понимания общей ситуации. Киллиан отделил только возобновленное дело о матери Пейдж, суд по которому был назначен через пять дней. Если сегодня получится доказать, насколько прогнило правосудие Энфорта, то пересмотреть тот вердикт будет элементарным вытекающим последствием. В любом случае виконт де Лавлер уже сидел в своем поместье под домашним арестом, как и его вызволенный из Чехословакии путем экстрадиции приятель барон Макмайер. А Барса и Гилмора все равно невозможно повесить дважды. И доказать, что это нужно сделать, должна была именно Пейдж.