Онлайн книга «Господин прокурор»
|
Чтобы зайти в палату, пришлось по кусочкам соскребать все остатки смелости из самых дальних уголков души. Обняв себя за плечи, Пейдж вдохнула как могла глубоко и преодолела это расстояние, едва не споткнувшись о порожек из-за слабости в ногах. Небольшую серую комнату освещали через тонкие тюлевые занавески закатные лучи. Они играли на цветастых плитках на полу, отражались в стекле дверцы шкафчика с перевязочным материалом. Венчалась обстановка железной койкой с приваренной к изголовью трубой, с которой свисала веревка с поручнем. Рядом же примостилась стойка с капельницей, тянущейся под одеяло, которым санитары укрыли своего пациента. Пейдж остановилась в изножье койки и устало за него ухватилась. Холод железа обжег пальцы и ушел дрожью куда-то в живот, где словно залег тяжелый камень. Смотреть оказалось страшно – но тело Киллиана было скрыто, и только искаженное печатью едва не поцеловавшей его смерти лицо пугало, как и свистящие хрипы вместо ровного дыхания. На грубом табурете осталась тонкая папка с его медицинской картой. Пейдж взяла ее и присела, торопливо вчитываясь в записи.
Читать больше не получалось: строчки упорно уплывали в туман, а руки затряслись так, что папка упала на пол с тихим шорохом листов. Что дальше следовало описание всех его осколочных ран, было понятно и так. Киллиана не «просто отбросило» ударной волной – его в ней перемололо и выплюнуло на крышу полицейского фургона. Пейдж уронила голову в ладони, дыша как можно глубже, чтобы легкие развернулись и перестали душить ее отсутствием кислорода, – но вместо облегчения только впитала терпко-сладкий запах фенола. В затылке, как в раскаленной кузнице, будто стучали крохотные молоточки. Киллиан жив, это самое главное. Он обязательно поправится и повторит чудо семилетней давности, поднявшись с этой постели любым способом. К тому же теперь он не одинок. Он вдруг со свистом втянул воздух и сдавленно простонал. Пейдж спешно стерла со щек слезинки и подтянула табурет ближе к изголовью, чтобы он мог ее видеть. Порыв найти его руку и сжать в ободряющем жесте пришлось унять на корню: она понятия не имела, где и как его можно коснуться, не причинив боли. Киллиан слабо моргнул, медленно приходя в себя, и тут же вздрогнул и зажмурился, не в силах сфокусироваться. Пейдж как можно более невесомым жестом погладила его кончиками пальцев по подбородку – едва ли не единственному доступному участку тела без ран. — Тише, тише, не шевелись, – успокаивающе прошептала она. Киллиан наконец-то открыл глаза с отчетливо проступающими красными пятнами лопнувших капилляров. Пейдж перевела дыхание и заставила себя смотреть на него со всем возможным теплом, какое только нашла в закромах души. Он не должен был заметить ее страх, почувствовать хоть одну вибрацию жалости. Киллиан вновь медленно моргнул – откровенно измученно – и втянул воздух, отчего снова сорвался в глухой стон боли. — Осторожнее, – тихо предупредила Пейдж. – У тебя сломаны ребра. — Ты…. что-то… гово… ришь. А звука… нет, – прохрипел он. |