Книга Господин прокурор, страница 182 – Катерина Траум

Если бы удалось в тот момент чуть лучше сохранять самообладание… Проанализировать разговор, предупредить Лео. Может, и никакого взрыва бы не было. А так – динамит в одной маленькой бомбе соединился с зарядом той, что добавила она, – ведь взрывчатка не боялась воды. И карточный домик рухнул. Соланесам и впрямь пришел конец: осиротев без дона, в большинстве своем оказавшись или в кандалах, или в госпитале, гангстеры Энфорта фактически уничтожены. Не этого ли добивался Уэстбери?

Черт, до чего же в этот момент Пейдж было наплевать на все это. На алчного до власти судью, на мафию, на собственные раны, на очевидное сотрясение мозга, сопровождаемое легкой тошнотой. Глаза слезились от бессилия, которое окутало ее плотным густым облаком, не дающим дышать. В чужой рубашке было ужасно холодно.

Пейдж не знала, сколько времени так и просидела, – возможно, в какой-то момент она вовсе выпала из реальности. Но вот двери со скрипом распахнулись, и два санитара уверенно толкнули вперед каталку с укрытым до самой шеи белой простыней пациентом. Голова его была забинтована, закрытые глаза будто провалились в темные синюшные ямы, а на обескровленном лице виднелись зашитые аккуратными стежками глубокие порезы, обильно смазанные чем-то буро-коричневым^[56]. Самый большой тянулся вниз по левой щеке от носа до скулы и стягивал отекшую кожу, искажая черты лица. Пейдж с трудом узнала Киллиана в этом полупрозрачном отпечатке всесильного прокурора и в полнейшем потрясении проводила мутным взглядом каталку. Санитары завезли ее в ближайшую палату и скрылись из виду.

— Доктор Лэйк, присядьте, ну же, – послышался позади участливый голос одной из медсестер, которая вела под руку едва передвигающего ноги старика в белом фартуке, перепачканном грязно-алыми мазками крови. – Вы совсем бледный…

— Спасибо, Мэри. Мне лучше… на воздух, – пробормотал доктор Лэйк.

Его взгляд рассеянно блуждал; возможно, он вовсе не видел, куда шел. Добрая сестра Мэри повела его к лестнице, а на Пейдж никто даже внимания не обратил – впрочем, ей, застывшей в ледяную скульптуру, оно было и не нужно. Если до этого у нее и была мысль спросить о состоянии Киллиана у его отца, то теперь она растворилась без следа: доктору Лэйку самому нужна была помощь. Он кряхтел на каждом шагу и, казалось, даже несколько раз судорожно всхлипнул в седую бородку, растеряв всю стать.

— Снова… это снова произошло, – только и услышала Пейдж его жалобный стон уже со ступеней. – Мой сын… единственный сын…

— Он жив, доктор Лэйк. Это самое важное, – успокаивала его сестра Мэри.

Их голоса затихли вдали, и коридор вновь погрузился в тишину. Из палаты вышли санитары и мягко прикрыли дверь, после чего один из них заметил Пейдж:

— А вы кто? Сюда посторонним нельзя!

— Я… я не посторонняя. Могу… могу я увидеть…

Она не смогла ни договорить, ни назвать имя вслух. Горло стянуло горьким тугим комком страха, сожаления и подступающего все ближе горя, чей знакомый вкус скрипел пеплом на зубах.

— Он еще не отошел от действия эфира, мисс, – достаточно мирно отозвался санитар. – Все равно спит.

— Я просто… посижу рядом. Пожалуйста.

Кажется, в ее едва различимом потухшем голосе слышалось нечто, что не дало санитарам настоять на своем. Переглянувшись, они сочувственно кивнули ей и ушли обратно за двустворчатые двери к операционным.