Книга Господин прокурор, страница 154 – Катерина Траум

— Я хочу жить и потому не озвучу имя хозяина, даже не пытайтесь, – чересчур поспешно выпалил Билли.

— А во-вторых, – не обращая внимания на его легкую панику, продолжил Киллиан, – что-то я не расслышал приказа стрелять в представителя закона. Значит, это ваша личная инициатива и, значит, личная ответственность. Вы в любом случае будете в камере, а завтра предстанете перед судом на предварительном слушании. И только от того, что вы скажете сейчас, будет зависеть, сядете вы в уютную и безопасную одиночку или же в общую камеру с еще десятком арестованных сегодня людей, среди которых может быть кто угодно…

Он не менял тона, не угрожал в открытую, по-прежнему стоя посреди допросной с кобурой на плечах. Но от него исходила опасность, и Пейдж поежилась от этого будоражащего ощущения силы.

Какая же великая разница была между допросом Гейла, которого он выслушал от и до, и вот этим незримым давлением, витавшим в воздухе, – «правда или смерть». Пусть даже это чистой воды блеф, на который, впрочем, Билли повелся. Его темные глаза забегали, снова пытаясь найти путь к спасению. Пейдж уткнулась в блокнот, готовясь тщательно записывать все, что он скажет.

— Что… что конкретно вы хотите знать?.. – наконец выдавил Билли.

— Все с самого начала, мистер Дампер. С момента, когда в вашу голову пришла не самая умная мысль предать Соланесов. Могу услышать, что стало причиной нарушенной верности?

Естественно, Киллиану интереснее всего было имя владельца контракта, к чему он и вел. По чьей инициативе город рвался пополам, кто навис над Энфортом невидимым кукловодом, стравливая две самые сильные организации. Но Билли оказался сообразительным и, уронив голову так, что патлы закрыли лицо, хрипло и достаточно осторожно забубнил:

— Я служил еще Эдмондо. Он ценил меня и обещал вот-вот сделать капо, я был в ближнем круге. Но потом старый дон умер, и на смену ему пришел наглый хлыщ, брезгующий своими руками проливать кровь. Меня закинули на дело для салаг, как какого-то сопливого пацана-соучастника^[55]. Я таскал эти гребаные ящики и думал. Много думал. Что я делаю и для чего, почему меня не ценят, почему я получаю крохи от крох общего пирога. Однажды я пришел скоротать вечерок на арене и встретил одного старого друга. Он-то и объяснил, как можно все повернуть в иную сторону.

— Что за друг? Имя? – моментально ухватился за новые сведения Киллиан.

— К черту, вы уже и так знаете – я слышал от констеблей про ориентировки, – хмыкнул Билли и, не поднимая глаз, выдал: – Азазель. Довелось как-то сойтись на одном мелком деле много лет назад. Ушлый малый. Он и познакомил с хозяином, ну а тот очень здорово объяснил мне, как отомстить Соланесам за все унижение. Стравить их с высокородными задницами, и пусть твари друг друга перебьют сами. От меня и не шибко много надо было, только привести хозяйских рабов на склад с готовым товаром и подменить его на помойную жижу.

— Как все ладно звучит, – недоверчиво поднял бровь Киллиан. – А зачем тогда заключать с вами рабский контракт?

— Доверие, прокурор. Хозяин хотел мне доверять, он всерьез думал, что я могу от него побежать к Лео и доложить о подготовке такого дела. Лучший способ заручиться абсолютной верностью…

Ручка в руке Пейдж, которой та водила по листу, быстро фиксируя показания, замерла. Пальцы дрогнули. Слишком это было жизненно: ее саму купили из таких же соображений. Случайному человеку верность нужно доказывать годами, раб же твой априори, как и его преданность.