Книга Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе, страница 80 – Антоний де Крупе

— Все-таки жешь результаты не такие, как в прошлом месяце, — начал Гребешков, маскируя свищ за новой бородой. — Хочется провалиться глубже, посмотреть, в каком ключе двигаться. Но прежде — новость. Её сообщит Артём.

— Менеджмент — это постоянные изменения, соответственно, — Ерёмин медленно моргнул, дегустируя собственную радость. — Мы посоветовались и, я ж и говорю, приняли решение. Мне пора выйти из бизнеса и покинуть проект.

Лицо Ерёмина разошлось в широкой улыбке, обнажив крупные лошадиные зубы. Генри зеркально ответил радостью, но, положив ручку на блокнот, почувствовал, как она сменяется ностальгией.

— Неожиданно, — произнес Генри. — Архитектура наших планов предполагала годовой цикл давления. Я не ожидал.

Он замолчал, соблюдая такт и не вскрывая вопросы, которых Эмитенты хотели избежать. Горечь отразилась на лице физическим осадком.

Блокнот Генри:

Испанская бородка: Попытка Эмитента сменить визуальный код, чтобы скрыть износ биологического ресурса. Маскировка свища новой геометрией лица.

Лошадиные зубы: Инструмент первичного захвата. Демонстрация витальной силы в момент сброса ответственности.

Выход из бизнеса: Декомпрессия. Ерёмин покидает Стойло, переводя свой номинал в состояние покоя, пока система не схлопнулась.

Ностальгия: Эхо Сцежа. Генри осознает, что поглотил компетенции учителя, и теперь этот объект для него пуст.

Фрагмент: Биология регресса: Гастрономический рай

Гребешков молчал. Отсутствие телесных маркеров — аномалия; Эмитент ушел в режим энергосбережения, затаился. Радость Ерёмина сменилась недоумением.

— Признаться, я не думал о твоей реакции, Генри, — Ерёмин застыл с доброжелательной улыбкой. — В бизнесе шестнадцать лет, четырнадцать из них с Сергеем. Чувствую физический износ. Роли своей в Конторе больше не вижу. Ты справишься без меня?

Генри уверенно кивнул.

— Тогда что тебя тревожит?

— Раз говорим прямо — меня ничего не тревожит, — Генри зафиксировал момент для поднятия стоимости. — Уход такой фигуры меняет расклад сил и задевает всю архитектуру моей работы. Перевод на крипту был предвестником. Я проявлю гибкость, но новая реальность может мне не подойти.

Гребешков принялся отбивать атаку, монотонно, как по листу:

— Лично тебя не коснутся. Все-таки жешь мы знаем твой потенциал. Я лично заинтересован. Провалимся в процессы и продолжим в таком ключе двигаться.

— Я ж говорю — я устал, а тебе чего уставать? — Ерёмин приподнял подбородок к потолку. — Ты на пике производительности. За шестнадцать лет ты — сильнейший руководитель, который сам до этого дошел. Тебе нет равных. Ты достигнешь тут небывалых высот, а мне пора.

Ерёмин смотрел в потолок, зрачки расширились, транслируя Витраж его персонального рая.

— Меня ждёт Тамань — я всегда ради неё и жил. В любую пору года сидишь на крылечке, покрапывает мягкий дождик, капельки такие теплые и редкие, что мангал не тушат. А на огне люляшка-кебабчик — уйй! — он завыл карикатурным волком.

Блокнот Генри:

Аномальное молчание Гребешкова: Перезагрузка системы. Эмитент вычисляет новые векторы Сцежа в условиях потери одного из когнитивных фильтров.

Физический износ: Самодиагноз Ерёмина. Признание окончательной выработки витального номинала.

Вой (уйй!): Звуковой маркер сброса социального контракта. Ерёмин больше не притворяется «Совладельцем», он транслирует чистую животную радость освобожденного из Стойла.