Книга Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе, страница 78 – Антоний де Крупе

Виталик альтабнулся. Его красные глаза забегали по расписанию, имитируя сверхскоростное чтение.

— А за ним Гавриков — просто дед. Умеет только комп включать, учу его не торговле, а Терминалу отчуждения. Блин, а следом тетка из Греции, Сократова. Годами номинал сливает, от мужа прячется. Зайдет на десять минут, пропадет, потом требует доучить. Девять месяцев её тяну вместо трех.

Наступила пауза. Щеки Виталика высказали почти всё.

— В общем, Генри, если Честенкова переживу — буду жить. Блин, давай недолго, я бы еще чайку попил.

Генри посмотрел на его щеки и подумал, что «чайком» Дурнейко называет нечто горючее.

Блокнот Генри: Анатомия Ритейла (Сцеженные)

Честенков (Инверсия): Классический пример биологического сопротивления рынку. Его убытки Арон упаковывает в Морок «облака будущего», превращая финансовый крах в духовный опыт.

Гавриков (Техно-балласт): Рекрут, не освоивший инструменты. Его обучение — это имитация Сцежа, где Виталик выступает в роли сиделки у пустого терминала.

Сократов (Скрытый Сцеж):Изъятие семейного номинала втайне от Суверена (мужа). Её девятимесячный цикл — это идеальный «Уроборос» для Стойла: процесс бесконечен, результат невозможен.

«Чаек» Дурнейко: Биологическая анестезия. Лизоблюд нуждается в допинге, чтобы выдерживать давление между обожанием Арона и ненавистью к Сцеженным.

Фрагмент: Псевдо-реал. Крах Стейтмента

— Ты не переживай. Я по поводу алхимии крипты в Твердь. Когда сможем? — Генри перешел к делу.

— В субботу к обеду, устроит? — Генри одобрительно кивнул. — Мне скинут адрес кошелька, оформим перевод, я заберу наличные. Три процента комиссия, зато безопасно. Подходит?

Гребешков о процентах не упоминал, но Генри подтвердил кивком.

— Тогда договорились. Скину адрес в «Площадку». Только в дверь не звони — маму разбудишь. Ты по моему вопросу разузнал? — Дурнейко оживился, ловя момент.

— Напомни, по какому из них? — Генри решил ломать комедию, калибруя степень нужды Лизоблюда.

— Ну, про мою стратегию! Этот «Стрелок» — такая шляпа на крипте. На валютном флете еще куда ни шло, но на тренде даже лиды не понимают, как торговать. А я и подавно. Нужна стратегия как моя. Поговоришь с Эмитентом?

— Говоришь, «Стрелок» не очень? — Генри ударил в центр Морока. — А как тогда Арон с пятисот долларов до семидесяти тысяч счет разогнал?

Виталика пробрало мгновенно. Он смеялся с закрытыми глазами, красная щетина на щеках тряслась, как у бульдога на выгуле.

— Генри, ну ты юморишь! Очень тонко. Если бы не знал, что ты коммдир, я бы в тебе усомнился. Это же счет псевдо-реал! Любой брокер нарисует в своем Терминале отчуждения какую хочешь доходность.

Генри получил удар реальностью, как молотом по темени. Давление скакнуло, в затылке отозвался сухой хруст — эхо четвертого позвонка старика из Подкумка. Он выдержал.

— Хорошо, Виталий. Как пойдет речь о новых продуктах — я сделаю оффер на тебя.

— Всё, пошел к Честенкову — уже строчит. Потом Гавриков, Сократова… Ты про меня не забывай! Я готов сам всё тащить, без Арона. Прошел двадцать курсов, опыта на два проекта хватит. Материалы у тебя на почте, всё расписано. Только Арону не говори напрямую. Всё, ушел.

Квадрат Виталика погас. Генри слышал слова, но они отлетали от него, как капли дождя от раскаленного металла. Счета были рисованные.