Книга Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе, страница 68 – Антоний де Крупе

На третьем круге она заговорила вслух, чеканя акценты и оставляя жировые шлейфы на пикселях:

— Пусть качество лидов упадет — это наше сознательное действие. Деньги пойдут не на поиск клиентов, а на обналичивание. Я выступаю и организатором, и подрядчиком, завышая стоимость услуг здесь, в Одессе. Разница будет оседать в крипте.

Она оторвала палец от экрана, дернула локтем к себе, сжимая кулак в коротком триумфе:

— Есс!

Улыбнувшись, она переключила слайд. Бледный ноготь снова впился в монитор:

— Раздувая косты на триста процентов, мы вытаскиваем деньги со счета компании и превращаем их в неучтенную криптовалюту. Маркетинг — идеальная статья: нельзя пощупать качество лида физически. Чем выше выручку генерирует под вашим началом Генри, тем меньше вы платите налогов. Следовательно — тем больше крипты вы имеете.

Валя-Алина заулыбалась, не показывая зубов, и стала часто одобрительно кивать самой себе. Раздался звонок в дверь.

Фрагмент: Биологическая мимикрия. Визит Пана Капитана

В этот момент Валя-Алина напомнила кошку: бросок к окну, едва заметная щель в шторах, мгновенная развертка двора. Перенос на кухню — та же манипуляция с ракурсами. У балконной двери, оставленной приоткрытой, она сменила пластику: опустилась на корточки, перетекла на живот и поползла. Выставив голову в зазор между полом и бетонным экраном балкона, она зафиксировала цель. На углу замер белый внедорожник.

— Чего ты приперся, урод… — прошипела она, давая задний ход.

Встав на ноги, Валя-Алина метнулась к зеркалу. Звонок зашелся в третий раз. Она схватила розовый карандаш, мазнула по пальцу и быстро подвела нижние веки, покрыв лицо слоем бледной пудры. Пальцы взбили редкие рыжие волны волос, превращая их в гнездо. Когда в дверь ударили кулаком, а на кнопку звонка нажали, как на педаль газа, она уже была в образе.

— Хтось тамо? — сипло спросила она через дерево.

— Служба бяспеки, сами ведаете чаго, — донеслось снаружи.

Валя-Алина открыла, щурясь на свет «заспанным» лицом. На пороге возник субъект в черной коже с коричневым чемоданом.

— Здаровенько булы. Спиця? — он прошел внутрь, не дожидаясь приглашения. — А чтобы всякие потом не говорили, что я не на мове.

Не поворачивая лица, он миновал зал и по-хозяйски двинулся на кухню.

— Товарищ капитан, а вам что…

Он развернулся мгновенно. Вертикальный палец замер у самого носа Вали-Алины, пресекая звук.

— Я не «товарищ». Это в московии товарищи. Я — пан, пан капитан.

Его правый глаз был…

… мертв — подернут синеватым бельмом, как застывший кисель. Левый же, живой, жил отдельной жизнью: пока голова пана капитана была направлена на Валю-Алину, зрачок косил куда-то вправо и вверх, на северо-запад, инспектируя потолок.

— Выбачте, кали ласка, пан капитан, — забормотала она, сама не понимая, зачем лезет с вопросами. — А вам нельзя не на мове? Начальство сделает выговор?

Завершив осмотр кухни, капитан наткнулся на Валю-Алину в узком проеме. От него пахнуло тяжелой смесью самогона и зеленого лука. В уголке губ застыла капля жира — след недавнего ритуала с салом.

— Они думают, что нам нельзя не на мове. А нам можно всё, — он вытянул последнее слово мягко, почти ласково, глядя живым глазом в стену за её плечом. — Но они должны думать, что нам ничего нельзя. Понятно-о?