Онлайн книга «Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе»
|
Посмотрим, как ты мой гениальный переход на оплату в крипте сложишь с моей новой гениальной идеей вывода денег со счета Конторы через лидогенерацию. Согласишься — еще поживешь. Нет, ну так и плыви в Тамань — идиот. Ты мне не нужен, да и ты раньше мне не нужен был. Ну как не нужен, нужен ровно настолько, насколько нужен барину лакей. Генри такие рекорды ставит по Снятию, что ни ты, ни я таких не видели. Даже в 2017, когда продавалось всё как пирожки, а еще «Черная пятница» и декабрь — вот там как раз прачечная заработает в полную силу. И что за ирония, а? Что за ирония? И Генри ты сам привел, да еще и Алину. А она мне и выведет всё через Одессу. У нее выхода нет. Или будет выводить, или будет там сидеть за измену. Вот вам и вся цепь, ха-ха-ха! Кроткая Настюша — это теперь Алина. Генри получит за Сиделкина. Бугаев — это Ерёмин, ээ-бээ, детина стокилограммовая… А Арон Коклюш? Ах, эта мерзость — больше всех тебя ненавижу. Ты просто глупый позер, пастух, который считает себя рок-звездой. Десны эти огромные… снюс выплевывает прямо на вебэнаре — как же ты жалок. Будешь с моих митапов выходить без разрешения — будешь ЗП получать самый последний. А не поймешь — будешь репетировать вебэнары в моем присутствии. Мое Стойло! Оно станет прозрачным. Ни денег на счету, только долги, только овердрафты под проценты. Никакой сверхвыручки — я еще налоги платить вам буду? Так я до миллиарда в USDT когда доживу? В 74 года? На счету Конторы не останется ни копейки. Генри будет Снимать номинал. Алина будет отмывать его в трафик. А Арон будет массово накидывать Морок на лидов — мой идеальный Уроборос. А вы все лишь инструменты. А Ерёмин… А что Ерёмин? Будет ныть, поплывет в Тамань — ха-ха-ха. Только все доступы мне сначала передаст. Так, шесть утра. Пульс 89. Нужно причесаться. Сегодня «День Д» — Алина презентует схему прачечной. Фрагмент: Трафик-прачечная. Сакральное подношение Солнечный огонь еще не успел коснуться тверди, когда Валя-Алина начала репетицию. Успех этой операции был её единственным витальным дефицитом. Она знала, как нужны презентации Гребешкову. Эмитент мог по кругу проводить встречи на одну и ту же тему, превращая их в бесконечную серию сакральных подношений. Помимо тучу файлов, Валя-Алина уже провела два раунда, и к каждому готовила новые слайды, тексты, резюме — горы цифрового шлака. Сергей Александрович был одновременно требователен и зависим от этого процесса; он не умел принимать решения, не увидев «качественной подготовки». Но Валя-Алина видела суть этого фетиша глубже. Презентационная пирамида была способом поглощения чужой нужды. Чем больше он мялся, тем больше в нем нуждались, принося новые жертвы в виде графиков и отчетов. Она перечитала материалы дважды. Когда первый солнечный взмах влетел в окно и обесцветил рыжий пух на месте её бровей, Валя-Алина посмотрела прямо в глаза свету. Оно заставило её прищуриться. Защитившись ладонью-козырьком, она пружинным движением рванула к шторе. — Да задолбало уже, — выдохнула она, отсекая утро. Валя-Алина опустилась в кресло из кожзама. Эта престижная пятиэтажка со свежим ремонтом в Одессе была её временным убежищем. Цены на аренду упали и замерли, но даже это оставалось для неё роскошью. Она стала искать взглядом точку обрыва на мониторе. Нашла. Её палец с прозрачным, коротким и мертвенно-бледным ногтем заскользил по стеклу, провожая прочитанные буквы. Губы шевелились в амплитуде слов. |