Книга Мизанабим, страница 97 – Дарья Райнер

— Я получил весточку «из-под камня», – начинает Альтред с главного. – Где письмо?

У Дерфа водятся знакомые в рядах удильщиков, которые передают послания не только внутри Клифа. За время своего пребывания на острове Ржавых Цепей Луасу удалось отправить два письма в Виретту и одно – в столицу. Даже после того, как его обвинили в смерти судьи Гэлина, лишив всего, что осталось в особняке, у него остались связи.

До всей этой истории с хворью Альтред разрабатывал чёткий план: он должен был вернуться на континент с новым манифестом. И принести свободу. Не малый бунт, который кайзер подавит в зародыше, сослав мятежника на Окраину вместо того, чтобы казнить его прилюдно, в знак демонстрации доброй воли, нет… Он принесёт с собой революцию. И что гораздо важнее – будет не одинок. Многие согласны со смелыми идеями, нужно лишь зажечь их. Направить, придать нужный вектор…

— Держи. – После недолгих поисков Дерф протягивает ему запечатанный конверт. Долгожданный ответ от Жоана, который из Виретты должен был отправиться в экспедицию к острову Летнего Дождя. Он утверждал, что тайны та-мери могут оказаться полезны в общем деле. Надеялся, что разгадка Хранителей даст ключ к пониманию могущества. Луас не был столь очарован легендами, но знал Жоана Байета со школьной скамьи и доверял ему как брату, пусть даже их научные взгляды не всегда сходились. Главное – они всегда были опорой и поддержкой друг для друга.

Альтред нетерпеливо сглатывает. Горло саднит. Пальцы рвут бумагу. Он пробегает взглядом по строчкам, выхватывая суть: жемчужина, ритуал, остров Семи Ключей… Жоан ведь не знает об эпидемии, захлестнувшей Клиф, и ответное письмо – не то, что Луас может позволить себе прямо сейчас.

— Больше ничего? – спрашивает хрипло.

— Ты мне по гроб жизни обязан, понял? Всех богатств из батюшкиной сокровищницы не хватит, чтобы расплатиться. – Дерф бросает ему бархатный мешочек с чем-то крохотным внутри. Альтред извлекает жемчужину: коричневую, с бронзовым отливом. Как умбра. Не та, что рыба, а та, что краска, которую используют художники. На миг ему кажется, что эта бусина должна принадлежать ей, а вовсе не Жоану, собиравшему реликвии для своих ритуалов.

— Спасибо, Самон, – говорит он, сдерживая кашель. – Когда это кончится… Ты береги себя. И Лайзу. Не провожай. – Альтред спиной пятится в коридор.

— Ты заражён, – выдыхает Дерф, с которого слетает последняя сонливость. – Ты заражён, бездна тебя дери! Как только посмел?.. Выметайся, ну! Ещё про Лайзу язык повернулся!..

Уже у двери он слышит женский голос: разбуженная криками жена пытается успокоить разбушевавшегося хозяина, пока Альтред спешит обратно под дождь. В пальцах он крепко сжимает мешочек. Жоан верит в силу тамерийских артефактов. По его словам, они способны исцелять и приносить удачу.

Что ж… Перед тем как свернуть в проулок, Альтред резко меняет направление. Он спешит в лазурный квартал. Вряд ли после случившегося в Клифе жандармы помнят об охране пустующего дома. Только глупцы станут исполнять бесполезный приказ. Людей не хватает: гиены гибнут на улицах, а те, кто остаются в живых, уходят с постов. Попросту сбегают. Кто их осудит?.. Свои же.

Мор – та же война.

Жестокость – эпидемия на все времена.

В этом суть человеческая, не меняющаяся в других временах и декорациях.