Книга Мизанабим, страница 33 – Дарья Райнер

— За сколько? – прямо спросил Скат.

— За последний раунд.

— Хочешь банк вернуть?

— Не-е, шкет, я сёдня добрый, – железная улыбка стала шире. – Ставь чё есть, кроме чеканки. Сыграем на интерес, и будет.

— Так нечего.

— В уши не дуди, я в жисть не поверю. Всегда найдётся козырёк, без него ни один дурак за стол не сядет.

Козырь действительно был: в одном из внутренних карманов лежала жемчужина в бархатном мешочке. Не просто жемчуг, которого полно на ярмарочных развалах. Священная ту-нор – «капля жизни» на языке та-мери: он нашёл её в руинах храма на острове Летнего Дождя и с тех пор берёг. Это последняя вещь, принадлежавшая Сеоху, ниточка из прошлого в настоящее.

Скат молчал, раздумывая.

Может, настала пора тянуть нити в будущее.

— Эбб, возьми с него Слово.

У Сынов была своеобразная клятва. Нарушивший её терял всякое уважение и становился изгоем.

— А ты не промах, парень, – Тайл подался вперёд, усмешка сошла с лица. – Держи моё слово: проиграю – сделаю всё, чтобы тебя с кодлой спровадить поскорее. Отшельник мне брат, отец и свидетель. – Он смачно поцеловал перстень на указательном пальце с изображением морского змея. – Доволен?

Скат кивнул

— Если выиграешь – она твоя.

Он достал жемчужину под восхищённый вздох Эбба.

— Да ладно, тамерийская? Сильно ж ты, брат, хочешь дёру дать! – Глаза Тайла загорелись. Он, кажется, мигом протрезвел.

Эббард скрепил договор и разыграл первый ход, спрятав кости в кулаках. Скат выбрал нечет, и Тайл бросил первым. Все три раза – удачно.

Жемчужина блестела в тусклом свете. Прощалась с хозяином.

Все прокляты. «Избавься от неё».

☽ ⚓ ☾

Скат спешит к Холодному дому. Прежде чем бежать в Крепость, он должен убедиться: путь с заражённого острова есть. Последние дни он был занят поисками Умбры: спал по два часа, ел не глядя, «собирал ум», как говорил когда-то мастер Дъюр, чтобы не чувствовать усталости, но тело не обманешь. Вернее, ненадолго. Рано или поздно оно возьмёт своё. Скат лишь надеется, что в его случае – поздно.

Пустынные улицы сменяют друг друга. Дым костров мешается с рассветной хмарью. Жители Клифа ещё спят, не подозревая, что три имперских корабля подошли вплотную к острову. Политика – вечная грязь. Хуже любой заразной хвори. А тут и вовсе одно легло на другое: если Клиф сотрут, никто не расстроится. Генерал-губернатор Силт-Айла проглотит и не подавится, он свою «независимость» получил, но по-прежнему заглядывает кайзеру в рот. Будут хвалиться тем, что принесли в жертву один остров и спасли десятки. Превратят убийство в подвиг, им не впервой.

Отчасти Скат понимает тех, кто делает попытки переворотов – пока ещё робкие, тут и там, – надеясь больше на удачу, чем на реальную силу, но чем больше людей ропщет, тем ближе перемены.

Пару недель назад он думал о жизни в Ядре, воображая, что всё может пойти иначе. Не обязательно воровать, они смогут выбрать другой путь. Или пути. В конце концов, кто-нибудь уйдёт – рано или поздно. Скату хватало опыта, чтобы понять: Братство – временная семья. Он думал, что готов к любому раскладу, но Умбра… Кто угодно, только не она.

Минуя дощатый мост через канал, он дотрагивается до мочки уха. Касается медной серьги, подаренной ему Умброй в тот день, когда он принёс свёрток с тщательно упакованным платьем. Скат попросил владелицу лавки «сделать красиво» – за лишний хол, добавленный к стоимости, – но та лишь улыбнулась с пониманием. По виду Ската было ясно: не сестре выбирает подарок и не матери.