Книга Мизанабим, страница 31 – Дарья Райнер

Старик повторяется. Бесприютный Сеох раньше слушал его сказки, обраставшие новыми подробностями, как днище баркаса водорослями. Но суть оставалась неизменной: огонь на остров Ржавых Цепей принесла одна из трёх Истинных – Элла. В день Второго Потопа, три сотни лет назад, когда начался Век-без-солнца, она зажгла путеводный свет. Смотрители с тех пор менялись, а перст Маяка по-прежнему тянулся к небу.

Уйти Скат не успевает.

Створка двери бьёт о стену. Залетает Мыш, взъерошенный, испуганный, едва не кубарем спустившийся по лестнице.

— Там враги! Ну, эти!.. Приплыли, – он хватается за рёбра.

— Щучьи дети… – выдаёт Пепел. Она стоит у окна, прижимая кулак ко рту.

— Что там?

Скат рывком пересекает каморку.

Меньше чем в миле от берега стоят имперские крейсеры. Хищные, с белыми носами, как у лисьей акулы. За ними – тяжёлый, закованный в броню дредноут. Настолько дикой кажется картина, что Скат не верит глазам. Казалось бы, какое дело кайзеру до эпидемии на одной из захудалых островов доминиона? Клиф и так закрыт, они не угроза.

Казалось бы…

Он ругается, завязывая концы капюшона. Когда думаешь, что хуже быть не может, судьба – или суд – спешит уверить в обратном.

— Вот что значит «беги прочь».

— Я должен вернуться к своим. Предупредить. – Скат оглядывается у порога. – Идёмте со мной!

— Зачем? Я слишком стар, чтобы бегать. А у этого, – он опускает ладонь на макушку Мыша, – ещё ноги коротки. – Маяк – наша крепость. Капитаны не бегут с кораблей, и я не сдвинусь с места. Удачи, Сеох.

Он выглядит очень старым на фоне светлеющего неба за окном.

— Береги себя.

— Свет не погаснет.

Скат ещё долго будет вспоминать его последние слова.

☽ ⚓ ☾

— Твоё последнее слово.

— Пас, – усмехнулся Скат, выпуская игральные кости из руки. Ему ни за что не выбросить двадцатку, а значит, он выбыл из раунда.

— Вот и молодец, шкет. – Тайл добавил несколько холов в банк. Старый удильщик пребывал в благостном расположении духа: он доволен и сыт. Ночлежка на окраине Латунного квартала пахнула спиртом и свежей выручкой. Торговец сведениями заключил неплохую сделку с кем-то из Внутреннего круга: подробности держал при себе, но сиял, как начищенный пятак, потому что нашёл постоянного клиента.

Седой Эбб сидел напротив. Чесал бороду. На самом деле, он был моложе Тайла: от силы лет тридцать, но поседел, по рассказам, будучи ещё мальчишкой. Из всей банды Змеевых сынов именно с ним удобнее вести дела. Плату берёт разумную, торгует только проверенной информацией. Толковый, опять же. Стоило Скату заикнуться о том, как выбраться с острова, как Эббард обещал поспрашивать. У контрабандистов была своя баржа: ходила на остров Семи Ключей и не только. За хорошую плату они готовы взять на борт живой груз, осталось лишь собрать названную сумму. А дальше – найти место, где таланты Братства могут пригодиться.

Сому он пока не говорил. Хотел всё утрясти и быть уверенным, что сыны не подведут. Скат знал, какой будет реакция. И знал – теперь наверняка, – как убедить остальных, чтобы проголосовали на кухонном собрании. Нельзя вечно откладывать планы: если решили убраться из Клифа – нечего ждать до следующего лета. Чуда не случится. Чудеса надо творить самим.

К тому же была ещё одна причина, по которой Скат хотел распрощаться со старым домом. Он мечтал отвезти Умбру в Ласеру – город тысячи лестниц и поющих фонтанов. Он подойдёт ей больше, чем суровый, вечносерый Клиф. Там, в тепле и зелени садов, она станет улыбаться чаще и светлее, чем теперь…