Книга Мизанабим, страница 117 – Дарья Райнер

Они переглядываются. Как делают всегда, будто ведя безмолвную беседу, одними взглядами – с того самого дня, как Сеох привёл хлюпающего носом Табберта к пеплу, и тот пил так жадно и долго, что казалось, из ушей потечёт.

— Ключ, Катран. – Скат отталкивается от трапа и подходит к здоровяку. – Все наши нужны здесь.

Тот меряет его тяжёлым взглядом – сверху вниз.

— Они уже не твои. Сделка вступила в силу.

Тугой клубок под рёбрами расплетается. Скат отвечает улыбкой.

И Семи Ветрам известно, что последовало бы за этой улыбкой. Наверное, он упал бы на пол – щекой на острую металлическую заклёпку – и, хрипя, истекал кровью следующие пять минут. Или умер бы мгновенно. Так или иначе – сделке конец.

Но штурман вмешивается:

— Юноша прав. При попадании снаряда пострадает хвостовая часть и вспомогательные отсеки. Склады, камбуз, каюты… Здесь мало места, но центральный пост и рубка защищены бронёй. – На лбу бедняги выступает испарина. Звучит он как приговорённый к казни, уже поднявшийся на эшафот.

— Должно быть «но», – Катран поворачивается к угрю, его лицо остаётся бесстрастным. Даже дыхание не участилось.

— Да, в некоторой степени, эм… аварийная система тоже в зоне риска. И, собственно, генератор, он… Как и двигатель, расположен в хвосте. Это значит, что…

— Хватит, – Сом обрывает его, пока это не сделал кто-то из акул.

Все и так поняли. Они камнем пойдут ко дну. Проживут ещё несколько часов, пока не кончится кислород. Отсрочка, как если бы у палача затупился топор.

Но что это, в сути, меняет?

— Ключ, Катран, – повторяет Скат так же твёрдо, как и в первый раз.

☽ ⚓ ☾

Их ведут в другой «отсек» – другой орган стального чудища. Нура всё так же поддерживает Карпа, чувствуя, какого труда ему стоит удерживать себя в сознании. Выходя из каюты, она ловит испуганный взгляд Ёршика и хмурый Горчака. Все братья обмениваются взглядами друг с другом – молчаливо. Сом кивает.

Хотела бы она понимать вот так – без слов. Сколько времени должно пройти, прежде чем она станет своей?..

Почему-то именно сейчас, среди тревожных разговоров, половины которых Нура не понимает, ей хочется остаться. Неожиданно остро, до иллюзорной боли, стискивающей сердце. Она не готова терять ещё одну семью. Неважно, примут ли они Никсу – или уже приняли, как Карп и Ёршик, несмотря на страх перед суевериями, – они были семьёй друг для друга, и если остаётся шанс…

Брюхо чудища качается под ногами.

Нура вздрагивает вместе с «Муреной».

Отказываясь в месте, называемом «рубкой», она помогает Карпу устроиться у стены. Садится рядом с ним прямо на пол – «палубу». Кресла заняты Главной Акулой и человеком по имени Штурман.

Несколько мгновений Нура просто наблюдает. Пытается понять не слова, а чувства, которые испытывает каждый из спорящих. Сом с трудом держит себя в руках. Скат замыкается. Штурман в панике. До акул ей нет дела.

Они в опасности – вот что главное. За «Муреной» идёт другое чудище. Имперское. Как охотник за добычей. А что может быть страшнее хищника в морской глубине?..

Нура закрывает глаза, опираясь затылком о твёрдый бок подводной лодки.

Она выжила в шторм, в огне и волнах… Она слышала зов.

Он шёл за ней. Но кто? Не пора ли Нуре позвать в ответ?.. Она не ничья, она принадлежит глубине, и как опытная охотница за жемчугом делает то, что умеет лучше всего, – ныряет, сливаясь с потоком.