Книга За солнцем, страница 44 – А. Кластер

Вскоре узнал, что девочку звали Лати. Она стригла волосы коротко – необычные, выгоревшие до цвета сухой травы и такие же встопорщенные, жёсткие. Одевалась в мальчишескую одежду, имя Шейзы шипела, наморщив веснушчатый нос, а имя Анкарата выговаривала чудно́ – мягко, перекатывая, как кошка. Таскала с собой тяжёлую книгу в переплёте из чёрной кожи – других раненых не было, Анкарат отвергал помощь, так что чаще всего Лати просто сидела возле его койки и читала.

Морок и слабость первых часов – или дней? – болезни таяли, но уйти было нельзя.

— Гарнизон считает, нужно ещё время. – В подтверждение этих слов Лати показывала прозрачный камень на тонкой цепочке, налитый алым, и объясняла: отражение самоцвет-сердца, можно уйти, когда он посветлеет. Анкарат злился: никогда он не проводил столько времени без дела и не болел никогда, а теперь?

— А что ты хотел? – Лати пожимала плечами. – У каждого в Страже зачарованное оружие. Чтобы, получив рану, ни один преступник не мог сбежать.

— Я со Стражей уже сражался, – хмурился Анкарат, – не было ничего такого.

— А что было? – Лати закладывала книгу птичьим пером, смотрела внимательней.

Пришлось признаваться:

— Не помню, очнулся в тюрьме.

Она смеялась, и в узких полосах света из пыльных окон этот смех мерцал, золотился.

От безделья Анкарат много думал обо всём, что случилось.

Время идёт, неизвестно, что происходит с Гризом. Как говорить с Килчем, как просить его помощи? Он же предатель и лгун. Вспоминалось, как рассказывал – урывками, словно забывшись, – о прежней комнате элементов, о том, как сильны земля, огонь, воздух Верхнего города, как скупы, иссушены силы квартала отверженных. Бедный Килч! Год за годом уводил жизнь земли, сам же себя обкрадывал. Гриз говорит, приказ, но если приказ нелеп, разве не страшнее его исполнить? Килч говорил «для тебя» – Анкарат так и не понял, что это значило, а вспомнив, злился ещё сильней.

Правда ли, что друзьям из квартала ничего больше не нужно?

Проступали под веками чёрные соты, разделённые тёмные улицы, слепые ночные дома.

Конечно же, вот в чём дело!

Анкарат вскочил, мир шатнулся, болезненно полыхнул. Столько лет их жизнь утекала прочь, мимо, они просто её не знают. Анкарат разбудил землю, он вернёт им жизнь, и они поймут!..

— Ты чего? – из-за занавеси выглянула Лати, по камню в её ладони разбегались мелкие волны. Была ночь, и в пыльной её темноте свет багрянца казался зловещим.

— Ничего. Когда меня выпустят?

Сбежать он уже пытался – без толку. Покой не отпускал, воздух стекленел вокруг отведённого ему маленького пространства. Не лучше, чем в тюрьме, хорошо хоть меч есть, можно тренироваться. Клинок полосовал воздух золотыми штрихами, но те быстро затягивались, зато открывались собственные раны – сил хватало на два-три удара.

Лати покачалась на пятках, ответила в сторону:

— Выпустят, когда будешь в порядке.

— Тогда уходи! Нет, подожди. Говоришь, в земле гарнизона – сердце. Ещё где-то подобное есть?

Лати задумалась, вытянула из подмышки книгу, открыла, захлопнула и обняла, словно защищаясь. Потом кивнула:

— Да. У города много сердец. Сколько – никто не знает.

И Анкарат вдруг услышал эти сердца – нервный, горячий пульс города над светом подземного солнца. Что-то здесь было неверно, разделено, плохо. Анкарат потянулся к солнцу, позвал: «Объясни», и оно откликнулось, обожгло, бросило в лихорадочный сон. Город в том сне наматывался на Вершину как на огромный винт-стержень, медленно, неизбежно – нити судеб, потоки воли и магии походили на окровавленные мышцы, рвались и срастались снова.