Книга За солнцем, страница 252 – А. Кластер

Вы не понимаете, что он затеял. Он и сам этого не понимает.

Сила, которую он освободит, сотрёт с земли города. Сплавит сердца в единую лаву. И солнце взорвётся.

Его новое время – не для людей.

Вы – часть моей силы. Люди моей земли. Я отдал вас ему. И он ослепил вас. Дурная кровь, искажённый свет. Пусть выйдет ко мне. Один. Тогда я прощу вас.

Эхо таких давних слов. В глазах потемнело.

— Те, кто хочет вернуться, – пробормотал Анкарат, усмехнулся горько, – жить прежней жизнью, – пусть возвращаются. Для них не будет последствий.

Никто не услышал. Боль и огонь отступили, воздух рвался хриплым дыханием, кашлем.

Лица их выцветали, ни следа той решимости, что бросала в бой, что гремела над долиной совсем недавно. И дело было не в боли, не в страхе. Правитель был их жизнь, сила крови, суть их земли, их солнце. Сейчас их солнце обратилось против них, готовое растерзать и сжечь. Ничего не может случиться хуже.

Амия скользнула сквозь неподвижный строй, застыла – прямая, ужасно бледная. Багряный свет неба напомнил другой, пульсирующий рубином свет крови её отца, свет зала не-жизни. Амия прочитала тогда в сердце Анкарата, а теперь здесь, в густом, накалённом воздухе, их сердца были открыты друг другу, распахнуты.

Сейчас, просила она, губы стиснуты добела, белым замком сомкнуты пальцы, сейчас ещё есть шанс. Забери силу этой земли, ударь. Попытайся. Они сомневаются, они испугались, но вы прошли вместе так много. Они верят в тебя. Он тебя не пощадит, и ты не щади.

Нет, откликнулся Анкарат, никогда.

Не хочу, чтобы кто-то шёл за мной против воли.

Не хочу давить чужую свободу. Они любят его. Желают его прощения. Я не заставлю их делать подобный выбор.

Зрачки Амии сузились, глаза похолодели. Она отступила, прижала пальцы к губам. За спиной у неё замер Ритаим, смотрел растерянно, оглушённо.

Иртрана, Башарэд, Карантера, Гиртарэм и Гарджи сбились ближе друг к другу. Их верность, перемешанная с болью, лилась к Анкарату: да, готовы, зови, мы пойдём за тобой, пусть всё сгорит, – но впервые свобода, отвага и сила, которую Анкарат так полюбил, померкла, как облетевшая позолота. Все они были старше, но казались детьми, что вот-вот по-настоящему лишатся дома. Тэхмирэт в шаге от них прошивал воздух пустым, металлическим взглядом. Погасил все мысли, и страх, и решимость. Нет шансов. Мы не вернёмся.

Имра и Курд на него не смотрели, и Анкарат не смотрел на них тоже. От них он ничего не мог больше требовать или просить. И не хотел. Шейза шумел: ну что вы застыли, ещё утром готовы были сражаться, нет? Кто-то из воинов гарнизона спорил: ты разве не слышал, мы здесь как под колпаком. Илтари пробормотал: это особая магия, я о такой не знаю. Откуда-то издалека.

Аметран столкнулся с Анкаратом взглядом, и Анкарат чуть заметно кивнул. Аметран знал, что нужно сказать.

— Может быть, – с каждым словом мерк свет надежды, с каждым словом голос ровней и мертвей, – битва и не понадобится. Пусть Анкарат поговорит с ним. Правитель не сожжёт свою кровь. Старшую кровь. Всё будет в порядке.

Эхом пробежало по сердцу: «Непросто будет удержать ваше звено целым. Сложный элемент. Сгорит быстрее, чем предыдущий». Кажется, Аметран тоже вспомнил, услышал эти свои слова. Отвернулся, не выдержал взгляда.

Хватит.