Книга За солнцем, страница 251 – А. Кластер

Анкарат рвался вперёд, земля вздрагивала с каждым шагом, но словно не двигалась, лагерь не приближался. Воздух свистел в груди, обдирал горло, кровь грохотала в висках, и этим сиплым, сорванным звукам вторил голос земли – больше не голос, тяжёлое, мучительное дыхание.

Обернулся к колдунье – та замерла на вершине холма словно прозрачная тень, бездвижная, безучастная. Ветер ярился вокруг, нёс мимо песок, мелкий щебень, обрывки дыма, а она застыла. Не человек, только память о человеке.

Анкарат встряхнулся, потёр запястьем заветренные глаза – и словно стёр её силуэт вместе с песком. Исчезла.

Почему она не сделала ничего, где её колдовство?

— Она всё это знала, – ответил Дарэш, – знала, что произойдёт.

Всё равно! Впрочем, ладно! Анкарату не нужна её помощь, он справится сам.

Ты не меняешься.

Голос Правителя вобрал в себя всё: дыханье долины, звучание мира, грохот крови в висках.

Всё-таки я был прав. А Рамилат ошибалась. Её ритуал исказил волю земли. А тебя изуродовал.

Не сделать вдох, не вдохнув его голос. Анкарат стиснул зубы, пошёл вперёд. Не слушать. Не слушать. Главное – двигаться. Сможет. Его воля сильней.

Вдалеке проступили очертанья шатров. Нити над ними – натянутые, заалевшие.

Ближе.

Ближе.

Всё-таки можно добраться.

Только зачем? Подумай. Ты придёшь к ним. И что же сделаешь? Поведёшь в бой против меня? Они – моя сила.

И ты – тоже.

Подумай о них.

Подумай, что станет с этой долиной. Всё здесь сгорит. Я этого не хочу. И ты не хочешь.

Поселение приближалось рывками. Анкарат уже видел костры, их больной, воспалившийся свет, чёрный дым над ними. Видел людей – своих и чужих, нет, все они стали своими, – застывших, запрокинувших лица к небу. К этому голосу.

Я люблю их. Выйди ко мне. И я их прощу. Твоя сила их ослепила. Но в них – часть моей воли. Смогу простить.

Анкарат вошёл в поселение – и голос Правителя обрушился бурей.

…А если нет, я всё здесь сожгу. Помнишь? Те, кто не будет нам верен, – сгорят.

— Может так сделать. – Голос колдуньи, спокойный и мягкий, заскользил сквозь бурю, сквозь лихорадочный свет. – Никто не покинет долину, если он не позволит. Он из Старшего Дома, но здесь… что-то ещё. Ещё одна сила. Суть магии.

Замерла впереди своих людей, словно и не сходила с места, не открывала Анкарату звучание мира. Все они, древний народ, казались такими же зыбкими, как она в тот миг на холме. Медные нити, сплетённые ветром. Кости, кожа, жилы, кровь, волосы этих людей – всё только плетенье Пути, новый порыв перевяжет их по-другому, понесёт дальше и дальше, их долина появится там, где они захотят. Эта правда звучала, лилась в воздухе.

Если так, – сердце стукнуло невпопад, – может, Атши и правда где-то в Пути.

Из толпы вышагнул Гарджи, ощерился, дёрнулся к колдунье – схватить за плечо, но в последний миг уронил руку, бессильно спросил:

— Это вы сделали? Привели нас сюда, чтобы легче было остановить?

А она улыбнулась печально:

— Мы вас не предавали. Мы помогли вам. Не бойся. Скоро всё кончится.

Голос Правителя падал и падал с неба.

Да.

Скоро всё кончится.

С этим голосом во́лны трав вспыхивали, загорались, воздух полнила горечь, чёрная соль. Кто-то вскрикнул, ряды воинов Сада и Медного города, гарнизона задрожали – горели не только земля и небо, горела их кровь, голос Правителя выкручивал жилы. Люди Отряда молчали, не двигались, но по лицам расползались лихорадочные пятна – та же боль терзала и их.