Книга За солнцем, страница 241 – А. Кластер

Глупый. Не жалеешь своих друзей. Приведи сюда хоть всю свою армию. Лишь отдашь нам ещё больше силы.

— Нужно найти их, – сказал Анкарат, – они где-то в сердце этого пространства. Найдём и освободим эту землю.

— Вы здесь, все вместе, это так здорово, – вздохнула Амия, свет от её ладоней заискрил светлячками, заскользил под доспехом. – Я всегда мечтала увидеть такое сражение.

Глупое солнце и глупый цветочек, – голоса воздвигались вокруг, плотнели и осыпались в пыль, – последний шанс сдаться.

Иртрана фыркнул, выстрелил в чёрную высь.

Стрела рассекла темноту, рассыпалась снопом искр.

И воздух исчез.

Голоса превратились в тяжёлый гул, напитались каменным весом, обрушились скалами – окончательным, разбивающим знаком. У Чатри подломились ноги, Анкарат подхватил Амию, спрыгнул, но тверди внизу не оказалось – только падение. Амия прильнула ближе, подняла глаза – медовый их свет почти исчез, так огромны, черны стали зрачки. И в той черноте отражалось пространство этого Испытания, нет, у него должно быть другое имя, никаких Испытаний в этой земле нет.

Связь звена пробивалась сквозь тьму, но здесь, под тяжестью гор, Анкарат больше не различал лиц и имён, различал лишь элементы, запах крови, неровный и слитный пульс. Так же как пространство Вершины когда-то отсекло его от друзей, это пространство разметало их по разным узлам, разным потокам, всё ещё вместе, но так далеко.

Больше не различить землю и небо, темноту и солнце, осталось только падение, вязкое, медленное, как смола.

Скоро и это исчезнет, – прогремели с высоты голоса, – ты станешь частью породы. Одним из наших Проклятий. Не сильно изменишься. Ты Проклятье и есть. Дикое. Наша сила – в умении вас подчинять.

Кровь застывала и каменела, руки облеплял чёрный доспех. Лопнула линия клятвы, её прорвал осколок скалы – едва успел отвести руку, чтобы не ранить Амию. Та дрожала, всё прозрачней и легче, золотой её свет летел солнечной пылью вверх. Второй рукой Анкарат прижал Амию крепче, она запрокинула лицо, дыхание срывалось с губ дымкой. Сладкой, как пар над водой в белом дворце, светлой, как не покидавшее комнаты солнце. Прервать поцелуй не хватало воли, впервые её не хватало.

— Даже если это конец, – шепнула Амия ему в губы, – мы ушли оттуда, мы вместе.

Эти слова разозлили, ворохнулось сердце: нет, не конец, я справлюсь! – но чернота проникала в кровь, вбивала меж рёбер острые камни, превращала его во что-то иное, в глубину тёмной земли, в жар этой глубины. Пространство Испытания, или пространство смерти, – распахнулось, и Анкарат увидел, как его собственной силой движутся горы, накатывают на разбитые звенья Отряда, сминают их гул и защиту, как Аметран пытается их перестроить, но без толку: общая сила Отряда текла в темноту, к их потерянному звену. Горы двигались ближе и ближе к рядам гарнизонов, к лекарским и колдовским повозкам, туда, где остались его друзья, и Лати, и Гриз.

Анкарат видел Гриза. Тот остановил коня, вцепился в повод, стиснул бескровные губы. Ни шёпота элементов, ни знаков вокруг ладоней. Гриз сидел распрямившись, недвижно, словно и не дышал, и лицо – опрокинутое, пустое. Чёрный взгляд прошивает пространство. Как будто увидел Анкарата. Что его больше нет.

Но не только это.

Что-то ещё.

Гул голосов менялся, дробился. Пространство смерти серело, рябило, скручивалось жгутом.