Книга За солнцем, страница 236 – А. Кластер

— С тобой этого не случится, – пообещал Дарэш.

Дворец вырос над ними неприступной грядой. Анкарат приготовился драться, но никто не преградил им дорогу. Только здесь, минуя посты стражи, поднимаясь по лестнице, пересекая ветвистые коридоры, Анкарат понял: никто не слышит. Они так привыкли считать свою землю лишь источником силы, бессловесным, лишённым воли, – и не слышали, что происходит.

Плоть дворца давила и оглушала, двигаться здесь было тяжелей. Стены из несокрушимой, заговорённой породы. Тот, кто создал Печать, заковал её сердце надёжно, добавлял заклинания слой за слоем, оборот за оборотом. Одно поколение правителей за другим укрепляло тюрьму, не оставляя сердцу дыхания, силы спастись.

Но Анкарат знал, как до него добраться.

Они нашли чужого Правителя в его покоях. Теперь Анкарат видел их по-настоящему, видел ещё ясней. Грузные, грязные тени, груды бессмысленного барахла. Тяжесть, давившая сердце города. И в центре её – человек, просто алчный человек, желавший продлить своё время, расширить пространство собственной власти.

— Что случилось?.. – Шагнул ближе, сальные глаза обшаривали лицо, Анкарат чувствовал винное, перепрелое дыхание, масло в его волосах, пот, ладони на плечах, на груди – там, где доспех отогнулся. – Ты ранен?..

Чужой Правитель боялся, что новое оружие повредили. И ничего не понимал. Ничего не слышал. То, что делало его сердцем города, давно замертвело. Нельзя удерживать силу смертью, камнем – и не закаменеть самому.

— Я готов, – с присвистом, хрипло, но Дарэш говорил вместе с ним, его сила вливалась в голос, – отведи к сердцу города.

— Понял, что так будет лучше? – Чужой Правитель облизнулся, из темноты, сквозь уходящую жизнь язык его показался раздутым червём. – Да, если принесёшь клятву, твои ребята поймут, что к чему. Волнения нам здесь ни к чему. Молодец.

Потрепал по щеке – липкие, жирные пальцы.

— Да, – ответил Дарэш равнодушно, – идём.

В зале сердца всё осталось по-прежнему. Колдовской круг. Холодные грани самоцвета в шестиугольной оправе. Даже Илтари был здесь. Издалека, сквозь силу Дарэша, лицо его показалось посеревшим, усталым, но, как и прежде, решительным. Смешные веснушки, растрёпанные кудри.

Чужой Правитель не чувствовал, что происходит, а вот дворец чуял. Давил, сжимался, грозил обрушиться. Мёртвое его колдовство обрело собственную волю и суть. Не смей. Здесь будет твоя могила. Здесь конец твоего пути. Тебя не станет.

Чужой Правитель остановился. Прислушался.

Слишком поздно.

Анкарат подошёл к Илтари, взял за плечо:

— Зови их. Может, тогда я тебя прощу.

И оттолкнул, шагнул к сердцу города. Чужой Правитель бросился следом – слишком медленный, слишком тяжёлый. Вальяжная леность и властность стекли с его лица, масляный взгляд высох. Теперь он услышал. Понял.

Слишком поздно.

— Эй, ты! Безымянный! Хотел мою клятву? Так получай!

Левой рукой Анкарат выхватил меч, позвал подземное солнце и обрушился на самоцвет.

— Я клянусь, что наступит новое время, время свободы и силы, время, когда каждый сможет выбрать свой путь, а сила будет звучать свободно! Я клянусь, что такие, как ты, власть в этом времени никогда не получат! Вы убиваете землю, а я её оживлю! Я клянусь!

Самоцвет раскололся, рассыпался пылью, пыль заискрила, завихрилась вокруг. Лопнула печать чужого Правителя, в ладонь хлынул жар жизни. В Анкарата летели заклинания, вились по воздуху колдовские нити, но за спиной его поднималось Проклятье, изумрудный поток его тела закружился по залу водоворотом.