Книга За солнцем, страница 122 – А. Кластер

Не прошли и двух сотен шагов – со стен вновь посыпались стрелы. Доспехи защищали, но скорости не хватало. Туман спутывал ноги лошадям, забивался в глаза и ноздри. Земля не хотела отпускать, её жажда была саднящей и ненасытной, сила знака иссякала с каждым рывком.

Останься, и я отпущу других.

Сквозь белёсую муть Анкарат увидел, как покосился на него Карантера. Белки его глаз дико блестели. Слышал? Да, все они слышат одно и то же.

Анкарат стиснул зубы. Может, так правильно? Увязли здесь из-за меня.

Нет, – тряхнул головой Иртрана, – не смей.

Анкарат остановил Чатри. Она опустила голову, коснулась ноздрями жемчужной пыльцы.

И в этот миг белизну разметало в стороны.

На вершине холма застыл Тэхмирэт. Шкура его коня отливала сталью, меч, прямой, узкий, безжалостный, ловил свет солнца, впивался в небо. Его сила вспорола туман снаружи.

— Ну что, – крикнул сухо и зло, голос ударил в висок, – разведали боем?

Рядом с ним стоял Гриз – без лошади, в дороге исхудавший ещё сильней, он походил на одно из обугленных деревьев. От него к Анкарату, к открытой ране в ладони, к раскалённому клинку, к кровавому знаку в земле, тянулась нить магии.

Все знаки Гриза были с ним.

В этот вечер Гриза позвали пить в шатёр звена.

Эти шатры, высокие, в панцирях из таких же пластин, что составляли доспехи Отряда, рассыпались по холмам, в темноте похожие на стальные костры, а между ними протянулась россыпь костров настоящих, в любой миг готовых взвиться стеной до неба.

В шатре было шумно, каждый звук обжигал и катался в голове тяжёлым ядром – туман въелся в глаза, руки, кожу, путал мысли хуже вина и хуже, наверное, «чёрных травок» и «лунного жемчуга» – снадобий, которые Гиртарэм иногда приносил из свои вылазок, по его словам, волшебных и способных преобразить мир, по словам Тэхмирэта – дрянных и опасных. Гиртарэм и сейчас предлагал угоститься, Карантера согласился и сразу же рухнул в мертвецком сне. Анкарат не стал пробовать. Он и пить бы не стал, ушёл бы на воздух – но не хотел бросать Гриза одного.

В центре шатра стояла ритуальная чаша на врытом в землю стальном постаменте. Священное пламя Дома рассыпало вокруг яркие злые блики, каждое прикосновение жалило – но и уносило боль. Все сгрудились вокруг, галдели и пили.

— Что мы празднуем? – огрызался Гарджи. – Вашу глупость? А может, то, что вы опозорили звено перед Аметраном?

В городе и в небольших кампаниях у Отряда не было старших: звенья двигались единой цепью, единой силой, их вела земля и память битв прошлого.

Но для этого похода Правитель выбрал воплощение своей воли. Звали его Аметран, выглядел он ровесником Правителя, люди его звена тоже были старше других. Лица его Анкарат до сих пор не рассмотрел – ни перед началом похода, ни сегодня, когда он в тяжёлом молчании ехал мимо их спешившегося звена после провальной вылазки. Бросал медленные, гулкие фразы: план был несложный, что помешало исполнить? Тэхмирэт, ты всегда был благоразумным. Никто не откликался, а в голове Анкарата плыли обрывки тумана и плясали рыжие блики – такие же, как блики священного пламени, яркие, злые.

Потому, когда Аметран спросил, чья же это была идея, Анкарат вскинулся:

— Моя, – и махнул окровавленной ладонью. Рана уже затянулась, и нить клятвы сверкала даже сквозь кровь. Никак её не перерезать, жаль.